Между строк - Ирина Фуллер

Нужно было продолжать говорить, чтобы ее географические отметки сливались в речи с другими, менее важными вещами. Поэтому она словно бы продолжала попытки выяснить, кто и зачем ее похитил, при этом то и дело давая подсказки коллегам.

«Только не говорите, что мы поедем через мост! Я панически боюсь мостов!»

Или: «Высадите меня здесь, у метро „Чкаловская“, и мы забудем об этом недоразумении».

Видимо, группа поддержки старалась не попадать в поле зрения похитителей, поэтому время от времени связь пропадала, и в наушнике повисала неприятная тишина. Каждый раз, когда в нем снова раздавалось шипение и голоса Артура и Ильи, Констанция едва заметно выдыхала и с еще большим энтузиазмом начинала требовать отпустить ее или объясниться.

Наконец недалеко от метро «Петроградская» автомобиль припарковался. Все тот же седой мужчина выволок Констанцию из машины. Она огляделась. По ту сторону реки Карповки стоял необычный для Питера собор — кирпичный и полосатый. Он всегда обращал на себя внимание Констанции, если доводилось бывать в этом районе, но она не знала названия. Кажется, когда-то интересовалась, но не запомнила. Не зная, как еще незаметно дать знак коллегам, она взмолилась:

— Неужели и перед храмом не побоитесь совершать преступление⁈ Такой собор большой у вас тут, реку перейди, и пожалуйста, а вы не боитесь грех на душу брать.

— Мы рядом, — сообщил Артур через несколько секунд. — Ты под наблюдением.

Констанцию завели в парадную. Водитель остался в машине, ее сопровождали двое. Если до сих пор было просто страшно, то у дверей лифта она потеряла всякое самообладание, превратившись в комок нервов.

— Мы можем, пожалуйста, пойти по лестнице? — спросила она, чувствуя, как срывается голос.

Ей, разумеется, как и до этого, ничего не ответили. Только сильные пальцы покрепче схватили плечо.

— Нет, послушайте, я не могу… я не могу ехать на лифте, — теперь паника не была наигранной, Констанция попыталась сжать руку похитителя, потянула его к ступеням, но он, похоже, был каменный, даже не дернулся.

— Я серьезно, — строго, даже зло выкрикнула она, — я поднимусь, но по лестнице.

— Ты зайдешь в этот сраный лифт, или я сверну тебе шею, — равнодушно заявил один из мужчин, что стоял за спиной.

— Констанция, не глупи, — велел в ухо Илья.

— Это не просто каприз, — тихо произнес Артур, а затем заговорил спокойным уверенным голосом: — Констанция, слушай мой голос и дыши вместе со мной. Сделай вдох…

— Нет, нет, нет.

На ее шее появилась тяжелая рука, жестко стянувшая волосы. Двери лифта открылись.

— Констанция, вдыхай, один, два, три, четыре, — настойчиво говорил Кинг. — Выдыхай: один, два, три, четыре.

Она не слушала, она не могла взять себя в руки. Ее втолкнули внутрь, прижав грудью к разрисованной маркером стене.

Как только дверцы сомкнулись, Констанция ощутила острую нехватку воздуха. Она открыла рот, чтобы дышать глубже, но дыхание оставалось поверхностным и частым. Что-то брякнуло, и лифт со скрежетом начал движение. Все закружилось в горизонтальной плоскости. Констанция прижала ладони к стене, чтобы удержаться на ногах. Коснулась холодной поверхности лбом.

«Скорее, скорее, скорее», — то ли думала, то ли шептала она. Пыталась убедить разум, что это была всего лишь маленькая комнатка, всего лишь помещение. Скажем, купе поезда. Большинство туалетов были гораздо теснее, и это ведь не пугало ее.

Но стоило признаться: дело было вовсе не в размере. Если подумать — даже не в шахте, не в тросах и не в опасности падения. Страх ее был абсолютно иррациональным. Понимание этого не помогало однако побороть панику, сумасшедшее сердцебиение и сдавленное дыхание.

Когда Констанции начало казаться, что она действительно может потерять сознание, в ухе снова раздался спокойный голос:

— Констанция, какого цвета лак у тебя на ногтях?

Вопрос на мгновение поставил ее в тупик, она посмотрела на свои руки:

— Красного, — прошептала она.

— А платье? Платье тоже красное?

Констанция опустила взгляд. Это был трикотажный костюм, юбка и жакет, а не платье, но, наверное, это не имело значения…

— Бордовое.

— Они заметят, что она разговаривает, — тихо предупредил Илья.

— Думаю, на фоне ее задыхания и полуобморока, это будет выглядеть не подозрительно. Констанция, еще один вопрос, это важно, какой запах там?

В динамике послышалось фырканье.

— Скажите так, как будто говорите это похитителям, — сказал Кинг.

Пришлось сосредоточиться, чтобы придумать формулировку:

— Воняет… воняет пивом и потом, — прохрипела она.

— Это от меня, — заржал тот, который угрожал ей расправой.

— Очень хорошо, Констанция. А стены лифта внутри серые?

— Нет…

— Я тебе говорю, — убежденно произнес похититель, — я выпил утречком пару баклашек.

— Пару? — удивилась Констанция. — С утра — четыре литра?

— Не, там полторашки были.

Двери лифта, наконец, открылись, и, к счастью, Констанцию снова схватили за плечи и вывели на лестничную клетку. Сама она, скорее всего, просто вывалилась бы на пол, потому что ноги сделались ватными и не слушались.

Отвлекающие вопросы Кинга помогли пережить эту поездку и остаться в сознании, но теперь нужно было собраться и сосредоточиться на задаче.

— Еще и седьмой этаж? — вопросила она. — Я боюсь высоты!

Эти слова были сказаны для команды, чтобы они знали, куда ее увезли.

Констанцию завели в квартиру.

«Тридцать вторая», — прошептала она.

Интерьер выдавал в хозяине приверженность старой доброй классике: лакированный глянцевый паркет отражал обои с блестящим шелковым эффектом, масляные пейзажи в толстых багетах перекликались с цветочной обивкой деревянной резной мебели. В такой квартире действительно мог бы жить персонаж из повести начала двадцатого века.

Но комната с большим окном, глядящим на собор, оказалась пуста: ни одного мошенника, ни одного сбежавшего персонажа. Седой усадил Констанцию в кресло. Сумочку он отобрал еще раньше, в машине, поэтому «Джейн Эйр» уже была у него в руках. Ловец, кстати, он взял беспрепятственно, что указывало на факт, в котором и так не было сомнений: соратники Калиостро были обычными людьми, не персонажами.

— Итак, что это? — спросил Седой, сунув томик «Джейн Эйр» Констанции под нос.

Она чуть склонила голову набок.

— Это книга. Она предназначена для того, чтобы читать…

Удар обложкой по лицу оказался неожиданным и не столько болезненным, сколько унизительным. Дыхание Констанции сбилось, но она все же заметила:

— … И так с ними обращаться нельзя.

Илья и Артур в ее наушнике