Между строк - Ирина Фуллер

— Кинг?

Она невольно усмехнулась и даже расплылась в улыбке, когда услышала в ухе саркастичное «мм».

— Ну, то есть… — замямлил Валера, — я не думаю о нем так, но вы с ним, такскть, на ножах.

— Кинг меня раздражает, но есть у нас гадины и похуже.

— Илья Петрович?

Констанция не могла сказать точно, почему ее так забавляло то, что оба, и Артур, и Илья, слышали это, но ровным счетом ничего не могли сделать.

— Нет, речь не о нем.

— Хм… дай-ка подумаю… не Мила, с ней вы подружки. И вряд ли Аврелий, он выйдет сухим из любой воды… хмммм… Ленка!

Констанция оценивающе взглянула на Валеру. Вот тебе и дурачок, а сам-то все видит и подмечает. Она решила сказать это вслух. Не про дурачка, разумеется, а про наблюдательность. Валера польщенно улыбнулся.

— Меня отстранили от одного дела, которым я занималась, — сухо поделилась тогда Констанция. — Хотя на мое участие дало разрешение вышестоящее руководство. Лене это покоя не давало.

Валера внимательно посмотрел на ее профиль.

— Илья Петрович поверил Лене, а не тебе? — с сомнением протянул он. — Да он у тебя с руки готов есть. Чет не верится…

В динамике раздалось тихое урчание. А следом голос Артура:

— Скажи, что это из-за Нелидова.

— Сама знаю, — процедила она, а затем уже Валере разъяснила этот комментарий: — но Илья ничего не мог сделать, потому что за этим стояла не только Лена, но и один тип из Основного Фонда.

— Нелидов? — уточнил Валера и с некоторым самодовольством усмехнулся, когда она бросила на него удивленный взгляд.

— Откуда ты его знаешь?

— Пересекались, — небрежно бросил он.

Повисла небольшая пауза.

— Ничего, я и без него найду, чем заняться, — Констанция демонстративно подняла книгу, словно любуясь обложкой.

— «Джейн Эйр»? — произнес Валера будто бы совершенно безразлично. — Скукотища жуткая, какая-то баба на пятьсот страниц размусоливает свои страдания.

Констанция фыркнула:

— Другого от тебя и не ожидала. Только это — не просто книга.

Тут она сделала вид, что сболтнула лишнего. Торопливо, неловко спрятала советское издание в сумочку, туда, где уже лежал ловец. Ее суетливость не укрылось от внимательного взгляда собеседника.

— Это не та «Джейн Эйр», которую читал Аврелий, когда устроил пожар в Библиотеке?

Констанция изобразила испуг: сложила губы в изумленное «о», обшарила зеленые газоны растерянным взглядом, прочистила горло.

— Это… с чего ты взял? Это не единственный экземпляр на свете.

Валера, чуть запнувшись, обогнал ее и встал, преградив дорогу.

— А я вот думаю, что этот — как раз единственный…

Констанция посмотрела ему в глаза. Возможно, впервые за все знакомство. Валера работал в Библиотеке уже много лет, но она почти не помнила его со времен своей стажировки: неприметный, нелепый, неловкий. Отличная маскировка, чтобы шпионить за кем угодно…

— Откуда ты… — она будто бы инстинктивно прижала сумку к груди. — Ты не можешь ничего знать…

— И все ж кое-что да знаю. Это — особенная книга.

Он ткнул пальцем в золотистую молнию. Констанция поборола желание схватить палец и выгнуть, чтобы у Валеры больше не возникало мысли тыкать в нее или ее вещи. Вместо этого она шумно сглотнула, затем тяжело вздохнула.

— Значит так, тебя это не касается. Это секретная информация, связанная с контролируемыми разрывами.

— О, понимаю, понимаю, — кивнул он, глядя на Констанцию совершенно пустым взглядом.

Явно о чем-то задумался. А затем как-то по-дурацки хихикнул:

— Да кого я обманываю, ничего я не понимаю. Что значит, контролируемые разрывы? Это ж невозможно. Да и зачем? И как эта книга может быть с этим всем связана?

Эта глуповатая простота Валеры больше не обманывала Констанцию. Но она готова была играть отведенную ей роль.

— Не твоего ума дело, Валерий. Контролируемыми разрывами занимается Основной Фонд, нам, охотникам, для допуска к этой информации необходимо как минимум разрешение Анатолия. У меня оно есть. А у тебя? — когда Валера глупо моргнул, Констанция продолжила: — Вот именно. Так что займись своей работой.

Они прошлись вперед еще немного, но тут он заметил желтый домик чуть в глубине парка и отпросился в туалет.

— Дождись меня, пожалуйста, хочу один вопросик обкашлять.

Констанция закатила глаза: русский язык был так красив, так богат, а этот идиот использовал его для столь уродливых выражений.

— Разговаривает по телефону, — раздалось в ухе Констанции.

Это был Илья, звучал он сухо, деловито.

— Молодец, Констанция, продолжай в том же духе, — добавил Кинг.

— Не нуждаюсь в похвале, Артур, — прошипела она тихо. — И в советах, пока я разговариваю, тоже. Мешаете только. Оба.

— Напомню, Констанция, — раздался очень строгий голос Ильи, — что это волна прослушивается сейчас всей командой Оперативного отдела, а запись попадет в Тайный Архив Основного фонда. Можно оставить личные разговоры для других средств коммуникации?

Она ничего не ответила, просто стала ждать Валеру, греясь в теплых лучах позднеапрельского солнца.

— Идет, — сообщил Илья скоро. — Разговор был длинный и, судя по его мимике и жестам, серьезный. Будь осторожна, мы не знаем, чего ожидать.

— Сейчас лучше быть отстраненной, — заметил Артур. — Ты уже зацепила его. Чтобы он поверил лучше, постарайся от него избавиться. Если он на крючке, то сам не позволит тебе уйти, — а потом после небольшой паузы добавил: — И да, будь осторожна, могут появиться другие участники, о которых мы не знаем.

— Теперь, когда вы дважды сказали быть осторожной, у меня как будто нет другого выбора… — пробормотала она.

— Куда ты идешь? — услышала она в ухе через несколько секунд голос Ильи.

Мысль о том, что кто-то из оперативников находился рядом, наблюдал за ней и докладывал коллегам в фургоне, успокаивала. Валера был непредсказуем.

— К скамейке. Я бы не стала, как дура, стоять ждать, пока Валера облегчится. Если мы не хотим, чтобы он заподозрил что-то раньше времени, давайте не будем диктовать мне, что делать. — И вспомнив, что он сказал ранее, добавила: — Пожалуйста, Илья Петрович. Спасибо.

Она открыла Джейн Эйр на случайной странице и стала читать.

Валера подошел торопливой походкой и, как заметила Констанция, не сразу нацепил свое бестолковое лицо. Издали показался сосредоточенным, серьезным и, только очутившись достаточно близко к Констанции, глуповато улыбнулся, широко