Тень и пламя - Рина Рофи

мою кровь, в мой разум, под кожу. И я не вынесу, если ты снова попытаешься это вырвать. Мне нужна вся ты. Целиком. Навсегда. Секс... — он горько усмехнулся, — ...это просто самый простой способ напомнить тебе об этом. Когда слова не помогают.

Я застыла, не в силах вымолвить ни слова. Вся моя строптивость, всё возмущение растворились в огне его признания. Это был не Альфа, заявляющий о своих правах. Это был Рэй. Мой Рэй. Эмоциональный, страстный, неистовый. Он не хотел сломать меня. Он хотел... принять. Всю. Со всеми моими шипами и колючками.

— Доигралась, белая волчица, — прошептала я, чувствуя, как по щеке скатывается предательская слеза. — Попала в сети.

Он стёр слезу большим пальцем и его взгляд смягчился.

— Это не сети, колючка. Это судьба. А с судьбой лучше не спорить. Проще принять и получить от этого удовольствие.

И прежде чем я нашла что ответить, его губы снова нашли мои. На этот раз поцелуй был другим. Не властным захватом, а... обещанием. Обещанием принять всю меня. Такой, какая я есть. Строптивую, эмоциональную, его истинную пару.

— Так что, колючка, пойдем. Будешь принимать свою судьбу. Полностью. Без остатка. Мой член готов, — его голос прозвучал низко и густо, пока он неся меня в спальню.

Комната была такой же минималистичной и бездушной, как и вся квартира, но огромная кровать с темным шелковым бельем казалась сейчас единственным нужным предметом мебели во всей вселенной.

Он опустил меня на прохладную ткань, и его тело оказалось сверху, тяжелое и желанное. Он не спешил, его руки скользили по моим бокам под одеждой. Он снял футболку, резким движением стащил штаны и трусы. Рука назла застежку на ливчике. Я была полностью обнажена. Тело горело. Он быстро скинул с себя одежду и навалился на меня.

— Вся, — повторил он, прижимаясь губами к моей груди. — Каждая клеточка. Какая бы она ни была.

— Рэй... — его имя сорвалось с моих губ стоном, когда его пальцы нашли клитор

— Молчи, — прошептал он, входя в меня одним точным, выверенным движением, заполняя до краев. — Просто чувствуй.

И я чувствовала. Чувствовала, как его тело сливается с моим, как наша связь, живая и раненная, но неразрывная, пульсирует в унисон.

Он двигался с той же неистовой страстью, что и всегда, но теперь в его толчках была не только ярость, но и какая-то новая, щемящая нежность. Он смотрел мне в глаза, и в его зеленых глубинах я видела не только голод, но и любовь.

— Моя, — рыкнул он, погружаясь в меня глубже, и я, обнимая его крепче, закинув голову назад, ответила ему тем же.

— Твоя... — выдохнула я, и в этом признании не было поражения. Была правда. Горькая, страстная, всепоглощающая правда.

В его логове, на его земле, я наконец перестала бежать, потому что поняла — некуда. Да и не хотелось. Судьба, какой бы безумной она ни была, оказалась сладкой. А его объятия — единственным местом, где я по-настоящему дома. Я лежала, прижимаясь щекой к его груди, и слушала, как бьется его сердце. Ровный, мощный стук, который постепенно успокаивал и мое собственное. Впервые за все время я не испытывала ни капли стыда за свою наготу. Ну а смысл? Он и правда уже успел всё оценить, изучить и запечатлеть со всех возможных ракурсов.

Мои пальцы бессознательно водили по его коже, ощущая шрамы, рельеф мышц, следы моих же недавних царапин. Я чувствовала на себе его взгляд. Тяжелый, пристальный. Он следил за тем, как мой взгляд скользит по его телу, как мои пальцы исследуют его рельеф.

— Колючка, — его голос прозвучал тихо, нарушая тишину, но не уют, что опустился на нас после страсти. — О чём думаешь?

Я на секунду замерла, потом подняла на него глаза. Его зелёные глаза были спокойными, но внимательными. В них не было насмешки, только интерес. Глубокий и настоящий.

— Думаю... что твоя берлога слишком стерильная для такого дикого зверя, — сказала я, снова опуская взгляд на его грудь и проводя пальцем по старому шраму над сердцем. — И что у тебя слишком много шрамов.

— Это не шрамы, — он ухмыльнулся, и его грудь вибрировала под моей щекой. — Это памятные записи. Над некоторыми из них, кстати, хорошо постаралась ты.

— Не ври, этот явно старый, — я ткнула в тот самый шрам.

— Драка с Чёрными за территорию у рудника. Мне было пятнадцать.

Я представила его — юного, яростного, будущего Альфу, — и что-то ёкнуло внутри.

— А этот? — я коснулась тонкой белой линии на боку.

— Неудачное падение со скалы в десять лет. Хотел доказать отцу, что могу забраться выше всех.

Я слушала, и его тело в моих глазах постепенно переставало быть просто объектом желания. Оно становилось картой его жизни. Жизни, в которой теперь была я.

— А о чём думаешь ты? — спросила я, поднимая на него взгляд.

Он помолчал, его пальцы принялись расчёсывать мои спутанные волосы.

— Думаю о том, что впервые за долгое время в этой квартире не пахнет одиночеством, — его голос был непривычно тихим, почти задумчивым. — И о том, что твоя рука на мне... лежит так, будто она здесь и должна быть.

Его слова были проще и честнее любых поэм. И от них у меня снова предательски сжалось горло.

— Колючка, в академии от меня не бегай.

Я подняла на него взгляд, пытаясь сохранить маску безразличия.

— А кто собрался бегать? Может, это ты от меня будешь убегать, когда я за тобой с линейкой на паре по химии гоняться буду?

Он не улыбнулся. Его взгляд стал серьезным.

— Мои ребята уже знают, что ты моя. Оповестил их.

Меня будто слегка током ударило. «Его ребята» — ближайший круг Рея Багрового, самые верные и самые буйные. Теперь они будут смотреть на меня не как на Теневую, а как на... его.

— Ну, а остальные, — продолжил он, и его голос стал тише, но от этого только опаснее, — остальные должны тоже видеть, чья ты.

Его рука скользнула с моих волос на шею, к метке, и легонько сжала.

— И, боги, больше короткой юбкой и чулками в стенах академии не провоцируй.

Вот тут я не выдержала и села, отстранившись