Тень и пламя - Рина Рофи

Она молча взяла кусок мыла и начала тереть свою шею. Густая, чёрная мазь медленно растворялась, смываясь водой. С каждым движением её руки воздух в маленьком помещении менялся. Сначала проступил резкий запах мыла, а затем... затем я начал чувствовать его. Сначала слабо, как эхо, а потом всё явственнее. Её запах. Тот самый, уникальный, сладковато-терпкий аромат, смешанный со слезами и страхом, но уже без этой удушающей блокады.

Я закрыл глаза, вдыхая его, и почувствовал, как что-то щёлкнуло внутри. Острая, режущая пустота, которая терзала меня все эти часы, начала затягиваться. Это было болезненно, как срастание сломанной кости, но это была жизнь. Это было возвращение. Я открыл глаза и встретился с её взглядом в зеркале. Она смотрела на меня, на свою красную от трения кожу, и в её глазах было странное смятение — стыд, облегчение и остатки страха.

— Вот так, — я выдохнул, и мои пальцы сами потянулись к её шее, чтобы проверить, стёрла ли она всё до конца. Коснувшись влажной, чистой кожи, я почувствовал, как по моей руке пробежала волна жара. Связь не просто восстановилась. Она вспыхнула с новой, огненной силой, как будто готовая компенсировать все потерянные минуты.

Я прижал её к себе так сильно, что кости затрещали. Её чистая кожа пахла теперь только ей, мокрыми волосами и... мной. Моим гневом, моей болью, моим обладанием.

— Я же сказал, что найду, — мой шёпот был горячим и влажным у неё в ухе. — А когда найду... буду трахать до исступления. Пока ты не забудешь свой запах. Пока мой не впитается в твои кости.

Она вздрогнула. Её пальцы впились в мою спину.

— Этот месяц... — я продолжил, и каждое слово было обещанием и приговором. — Перед свадьбой... я буду методично. Каждый день. По несколько раз. Напоминать тебе, кто твой Альфа, дорогая Лиля.

Она вырвалась из моих объятий и отшатнулась, её глаза снова вспыхнули знакомым огнём. Она вздёрнула подбородок и на её лице появилось дерзкое, вызывающее выражение.

— А кто тебе сказал, что я тебе дам? — её голос звенел сталью. — Ты так говоришь, как будто я покорно лягу перед тобой и ноги раздвину! Ты нашёл меня? Отлично! Но это не делает меня твоей вещью, которую можно просто взять!

Она сделала шаг вперёд, тыча пальцем мне в грудь.

— Ты хочешь напоминать мне, кто мой Альфа? — она усмехнулась, и в её улыбке не было ничего покорного. — Тогда напоминай. Но знай, я не буду просто принимать. Я буду бороться. Отвечать. И, может быть, — её взгляд скользнул по мне с ног до головы, — именно я буду тем, кто к концу этого месяца напомнит ТЕБЕ, кто такая Лиля Теневая.

Мой гнев мгновенно сменился диким, неконтролируемым азартом. Вот она. Настоящая Лиля. Не испуганная беглянка, а моя строптивая, непокорная волчица.

— Ох, колючка, — я рассмеялся, и это был звук чистой, неподдельной радости. — Я на это и надеялся. Обещаю, я приму любой твой вызов. И когда ты, наконец, сдашься... это будет твоя победа не меньше, чем моя.

На её губах тоже появилась улыбка — хитрая, опасная и невероятно соблазнительная.

— Посмотрим, Багровый, кто кого.

Внезапно вся бравада исчезла с моего лица. Я взял её руки в свои, и мои пальцы сжались вокруг её запястий не как железные тиски, а с дрожью.

— Но никогда, — мой голос сорвался, став тихим и уязвимым. — Слышишь, никогда не используй эту мазь снова. Просто... пожалуйста.

Я посмотрел ей прямо в глаза, позволяя ей увидеть ту бездну боли и страха, что оставила после себя эта пустота.

— Я не приказываю. Я... прошу. Я не вынесу этого больше. Никогда. Я умер в тот момент..

Она замерла и её вызывающее выражение лица смягчилось. Она видела это — не Альфу, требующего покорности, а человека, которого она заставила почувствовать себя так, будто его душу вырвали из груди.

— Ты... — её голос дрогнул. — Ты действительно так сильно...?

— Да, — я выдохнул, прижимая её ладони к своей груди, чтобы она почувствовала бешеный стук моего сердца. — Это было хуже, чем любая физическая боль. Хуже, чем любая битва. Это было... как небытие. Не делай так со мной снова. Пожалуйста, Лиля.

Она смотрела на наши соединённые руки, потом подняла на меня взгляд. В её глазах не осталось и следа от борьбы за главенство. Было только понимание. Она прошла в комнату, достала баночку с мазью и отдала мне..

— Хорошо, — прошептала она. — Обещаю. Никакой мази.

Она сделала шаг вперёд и прижалась лбом к моей груди.

— И ты... не говори больше, что игры кончились. Даже в гневе.

— Обещаю, — я обнял её, наконец чувствуя, как последние осколки ярости и страха тают, сменяясь всепоглощающим облегчением. — Никаких игр. Только правда. Даже если она будет ранить.

Мы стояли так в тесной ванной комнате, под мерцающей лампой, и впервые за этот долгий вечер между нами не было ни лжи, ни масок, ни боли. Было тихое перемирие и хрупкая надежда на то, что мы сможем пройти через всё это. Вместе.

— Рэй, я не хочу обратно. Туда. В этот дом. Не сейчас.

Я понимающе кивнул. Идея была внезапной, но идеальной.

— Я знаю, — сказал я, проводя рукой по её спине. — Могу предложить... на два дня рвануть ко мне, в Питер. Хочешь?

Она удивлённо подняла брови.

— В Питер?

— Ага. Старики здесь и нам мешать не будут. А через два дня — в академию, на учёбу. Как ни в чём не бывало. — Я позволил себе хитрую ухмылку. — Там у меня своя квартира. Никаких отцов, никаких Альф, никаких свадебных планов. Только ты и я.

Она задумалась и я видел, как в её глазах загорается искорка интереса. Побег не в никуда, а в другое место. С ним.

— Два дня? — переспросила она, и в её голосе снова появился тот самый, знакомый вызов.

— Два дня, — подтвердил я. — Договорились?

Она медленно улыбнулась.

— Договорились. Но только если за твой счёт.

Я притворно обиделся, откинув голову назад.

— Обижаешь! Вообще-то я сын Альфы клана, — заявил я с напускной гордостью, подмигивая ей. — Ты ни в