Между стрoк - Оливия Хейл

И как его ранили все обвинения и подозрения, которые как из рога изобилия сыпались в его адрес. О том, что он каким-то образом был замешан, что был в курсе мошеннических схем отца. Хотя на самом деле он был тем человеком, которого обманули больше всех.

— Не верь своим собственным хвалебным статьям, — говорю я ему.

Слова доходят до цели. Он отстраняется, хмурясь.

— Шарлотта, эта статья для тебя.

— Я не просила этого.

— Может, и нет, но она тебе нужна.

— Это мне решать.

Я иду в свою спальню. Он следует за мной.

— Не беги от меня.

— Я не хочу, чтобы мое имя мелькало в СМИ. Я не хочу ворошить прошлое. Разве это не мое решение?

— Да. Но это бегство от проблемы, а не ее решение, Шарлотта. Рано или поздно прошлое все равно тебя настигнет.

— Но тебе это помогает, — бросаю я через плечо.

— Не помогает. Не помогало. Я только учусь идти другим путем.

Он выдыхает, и я чувствую его разочарование.

— Ты помогла мне увидеть правильный путь.

Его раздражение отражает мое собственное.

— Как ты мог договориться о статье за моей спиной?

— Я не знал, что журналистка обратится к тебе напрямую.

Я качаю головой.

— Это не оправдание. Как ты мог не спросить меня, Эйден? Если бы она мне не позвонила, ты бы признался, что это твоя идея?

Ответ читается в его глазах. Он знает, что я бы не согласилась, если бы он спросил.

— Я сделал это ради тебя, — говорит он.

Я качаю головой.

— Тебе следовало поговорить со мной.

— Я говорю с тобой сейчас.

Это заставляет меня рассмеяться.

— Да, но уже слишком поздно, не думаешь?

Я собираюсь закрыть дверь, но он поднимает руку и ловко ловит ее.

— Шарлотта, — яростно говорит он. — Не убегай от меня.

— Мне нужно побыть одной, — отвечаю я. — Можно мне побыть в гостевой комнате, или мне лучше уйти?

Он отступает на шаг.

— Это не гостевая комната. Это твоя комната.

— Поговорим завтра, — отвечаю я и закрываю дверь.

Я запираю ее, зная, что он отчетливо слышит щелчок с другой стороны.

Глава 61

Шарлотта

Следующим утром я не выхожу из комнаты, пока не убеждаюсь, что Эйден точно уехал на работу. Уже далеко за одиннадцать, когда я, наконец, решаюсь выйти и обнаруживаю дом пустым.

Прохожу по элегантно оформленному коридору, по роскошной широкой лестнице и вхожу в просторную гостиную. Его дом всегда казался слишком большим для одного человека, слишком пустым. Он красивый, но немного бездушный. Как будто здесь никто не живет.

Его семейный дом в Малибу, тот самый, где вырос Эйден, куда больше на него похож.

Здесь, даже несмотря на памятные вещи, которые, должно быть, оставила его сестра, когда украшала дом, пространство кажется холодным. Я обнимаю себя и разглядываю все это. Вино в его погребе. Винтажный декор. Фотографии на огромном книжном шкафу у дивана в гостиной.

Все изменилось. Все изменится.

Наконец, когда больше не могу откладывать, сажусь за компьютер и открываю рукопись. Ту, которую временно назвала «Титан. Восхождение». Я написала название жирным шрифтом на первой странице. Ниже — план отдельных глав. Семьдесят пять тысяч слов.

Все эти слова рассказывают историю и «Титан Медиа», и Эйдена. Но главы о нем были моими любимыми. Последние несколько дней я перечитывала некоторые из них и редактировала слабые места. Документ нужно отправить Эйдену, прежде чем он попадет в совет директоров или к моему редактору.

Когда я заканчиваю, уже почти два часа дня. Я отправляю всю рукопись в ближайшую типографию и сообщаю, что заберу ее в течение часа.

По пути обратно из типографии звонит телефон, и я подключаюсь к автомобильным динамикам по «Блютуз». Это Эрик.

— Привет. Как дела?

— Мисс Грей, — говорит он.

Долгая пауза, нетипичная для него.

— На первой полосе «Стар Базз» ваша фотография с мистером Хартманом.

— Что?

— Ваша фотография. Не знаю, где и когда она была сделана, но это, без сомнения, вы. Она связана с вашим... прошлым.

Слова обрушиваются на меня, словно тонна кирпичей. Прямо на грудь, придавливая меня к земле.

— Здесь нет упоминания о мемуарах. Только то, что вы теперь встречаетесь, — говорит он.

— А Эйден... знает?

— Да. Мы следим за ситуацией. Фото опубликованы только что.

Мои руки сжимают руль.

— Спасибо, что рассказал.

Мой голос звучит пронзительно и тонко.

Я вешаю трубку и останавливаюсь на первой попавшейся парковке в Вествуде.

Трясущимися руками ввожу свое имя в строку поиска телефона. «Шарлотта Грей». В результатах — несколько мимолетных упоминаний обо мне как о литературном рабе.

Работать с Шарлоттой было одно удовольствие... Все благодаря Шарлотте...

Я добавляю имя Эйдена, а затем, после секундного колебания, меняю фамилию в поиске. «Шарлотта Ричардс».

И все начинает сыпаться.

Я нажимаю на первое попавшееся видео. Оно переносит меня в приложение социальной сети, которой я избегала. Мир вокруг меня рушится, пока я слушаю.

Жизнерадостная женщина в ярко-голубой блузке обсуждает меня на фоне кадров со мной на том мексиканском курорте. А затем она показывает меня с Эйденом. Мы выходим из шикарного ресторана. Наше первое свидание, где мы позже встретили группу людей, которые меня узнали. Экранное «я» смотрит на Эйдена.

Это точно я. И, конечно же, он. Он обнимает меня за плечи. От заголовка у меня замирает сердце.

Сладкая из реалити-шоу «Риск» теперь встречается с миллиардером, владельцем «Титан Медиа», продюсерской компании, ответственной за выпуск шоу.

Текст ниже ненамного лучше.

Эйден Хартман, сын осужденного за мошенничество миллиардера Альфреда Хартмана (да, того самого), похоже, нашел девушку. И это не супермодель или европейская наследница.

Еще одно фото. На этот раз это я, плачущая и в истерике, стою перед Блейком у бассейна. Тушь размазалась, рот открыт. Я знаю, какие слова готовы вырваться из меня.

Но я твоя Сладкая..

Шарлотта Ричардс сделала «Риск» мировой сенсацией. сладкая, о которой говорят у кулеров по всему миру, стала залогом беспрецедентного успеха шоу. После съемок в реалити она держалась в тени, но, похоже, жизнь в центре внимания ей еще не надоела.

Мои руки дрожат, я сжимаю телефон. В центре внимания. Я оглядываюсь, но никто не пялится на меня и не перешептывается с друзьями, показывая на меня пальцем.

На всякий случай я натягиваю кепку пониже.

Паранойя — это самое ужасное. Я так упорно старалась ее преодолеть, избавиться от ощущения, что за мной постоянно наблюдают, что-то шепчут, обращают на меня