Лекарь с синими волосами. Проклятие принца-дракона - Таня Драго

причинить боль, металл скользнул, сел идеально. Релиан обнял меня крепко, прижал к себе, одна рука на талии, другая на спине, губы нашли мои губы, поцелуй получился нежным, но глубоким, полным обещаний, любви, благодарности, и зал продолжал аплодировать, но мы не слышали ничего, кроме биения сердец друг друга.

Когда поцелуй закончился, Релиан прижался лбом к моему лбу, дыхание смешалось, шепнул так тихо, что только я услышала:

— Как вы считаете, лекарь Индара, можно считать мой долг выплаченным? Ну, после свадьбы, конечно.

Я едва не рассмеялась. А он меняется. Он раскрепощается, он перестает быть со мной каменным принцем.

— Думаю, да.

Эпилог. Наше

Я стояла на балконе дворца, опираясь ладонями о холодный мрамор перил, смотрела на небо, где две луны висели рядом, большая серебристая и маленькая красная, отражались в озере за дворцовым парком двумя пятнами, и думала о том, насколько абсурдной стала моя жизнь.

Вот она, Инга Громова, загнавшая себя на операции, живущая в режиме бесконечной рабочей ночи, питающаяся кофе и бутербродами из автомата, умерла, скорее всего, посреди очередной смены от переутомления или инфаркта, а очнулась здесь, в теле Индары, в мире с магией, драконами и двумя лунами на небе.

Один из придворных магов сказал вчера вечером, когда я спросила, возможно ли такое, чтобы душа переместилась между мирами, что драконы иногда призывают души своих сокровищ, где бы те ни находились, инстинкт сильнее любых законов магии, находит родственную душу даже за гранью реальностей и притягивает к себе.

Дракон призвал.

Релиан призвал меня, сам того не зная, потому что его половина чувствовала, что где-то существует тот единственный человек, который нужен ему, чтобы выжить, чтобы стать целым, и я оказалась здесь, в нужное время, в нужном месте, с нужными знаниями, чтобы спасти его.

Как всё странно устроено.

Судьба, значит. Романтики бы сказали, что это любовь сильнее смерти. Я бы сказала, что это магический эквивалент экстренного вызова врача через межпространственную связь. Но результат один — я здесь, он жив, и мы вместе.

История закончилась неожиданно спокойно, если не считать нескольких сюрпризов, которые всплыли после коронации.

Айлен и Акивия покинули столицу вскоре после церемонии, решили путешествовать, увидеть мир, который упустили за годы политических интриг и холодного брака, потеряли двух сыновей, поняли, что любили друг друга всё это время, но не умели говорить об этом, не умели быть честными, и теперь у них впереди серьёзное путешествие, не географическое, а эмоциональное, попытка залечить раны и найти то, что потеряли.

Я желала им удачи мысленно, хотя и понимала, что путь будет нелёгким, но если два человека действительно хотят быть вместе, они найдут способ.

Мелисс недавно выскочила замуж за какого-то виконта, молодого, красивого, светилась на свадьбе как новогодняя ёлка, платье белоснежное, улыбка от уха до уха, глаза сияли счастьем, и я подумала с удовлетворением: «Вот и хорошо. Она нашла своё счастье, я нашла своё, никто никому не мешает. Идеальный финал для всех».

Ещё я вернула из изгнания Боревейр, потому что дворец нуждался в человеке, который умеет подтянуть манеры и навести порядок в хозяйстве, она вернулась с радостью, плакала от счастья, обняла меня крепко и пообещала сделать из меня настоящую королеву.

Релиан все еще разбирался с последствиями деяний Капара и его семьи. Удивительно, как много судеб могут поломать двое предприимчивых мужчин, не обремененных моралью.

Я ездила в свое поместье.

Посчитала, что нужно там кое-что уладить. Рассказала Ренару про письма Меримера, не все, разумеется, а только про их невероятную важность. А еще сделала некий эквивалент доверенности в этом мире. Ренар может управлять моим поместьем теперь фактически без ограничений.

Это хорошая новость. Потому что его преданность Меримеру и его дочери — редкое явление в этом мире, как я уже поняла. Я хотела его перетянуть ко двору, мне нужны верные люди, потом подумала, нет. Не стоит. И мне, и Релиану иногда необходим будет тихий уголок, где никто не всадит ножа в спину никогда. Да к тому же, если подумать, там, в этих землях, началась эта странная история. Когда-нибудь мы прогуляемся по тому пустынному пляжу.

Ренар говорит, он мой, этот пряж. Что в общем-то, высшая степерь иронии.

Тёплые руки обняли меня сзади, прижали к крепкой груди, я не вздрогнула, узнала прикосновение мгновенно, Релиан входил неслышно, привычка дракона двигаться бесшумно, теперь без трости.

Подбородок опустился на моё плечо, губы коснулись уха, голос прозвучал мягко, с лёгким юмором:

— Скучаешь по своим скаопелееее… как это можно произнести?

Он пытается. Это мило. Дракон учит медицинские термины. Кто бы мог подумать.

— Скальпель, — поправила я спокойно. — Нет, Релиан. Не скучаю.

Это была правда, я не скучала по скальпелю, по операционной, по бесконечным сменам и запаху дезинфекции, здесь у меня была другая жизнь, другие задачи, другие радости, и я не хотела назад.

Про себя думала с лёгкой иронией: «О, хорошо, что ты не знаешь, мой принц, что твоей Индаре на самом деле сорок восемь, и она всю жизнь питалась на бегу, отрастила себе бока и целлюлит. И морщины, между прочим».

Кстати, приятно быть в теле синеволосой красавицы!

Релиан повернул меня к себе, руки на талии крепко, зеленые глаза смотрели внимательно, изучающе, маска принца исчезла, остался только он, мой дракон, обеспокоенный и серьёзный:

— О чём думаешь?

Я улыбнулась, прижалась к нему, руки обвились вокруг шеи, голос прозвучал тихо, честно:

— Ты прав, о мире. Он совсем другой. И это удивительно. Но я не хочу назад. У меня есть ты.

Мы стояли, молчали, слушали тишину ночи, шелест листьев в саду внизу, далёкий крик ночной птицы, дыхание друг друга, и было хорошо, спокойно, будто мир замер вокруг нас, даря эти мгновения тишины и близости.

Релиан вдруг стал серьёзным, лицо приняло озабоченное выражение, голос зазвучал строго, почти сердито:

— Нилли мне сегодня жаловалась, что ты опять не завтракала. Тебе нездоровится? Инга, ты сама — лекарь. И ты снова переутомилась? Снова лечила?

Инга.

Иногда наедине он называл меня так, моим настоящим именем. И это явно признак грядущего деспотизма, о… Дракон внутри него обеспокоенно ворочался, я чувствовала это, инстинкт защищать сокровище поднимался, рычал недовольно, требовал действий, и голос, который прозвучал следом, был уже не совсем человеческим, более низким, гортанным, с рычащими нотками:

— Сокровище себя не бережёт. В пещеру! Наше! Отдыхать.

Драконы и их пещеры. Классика жанра. Хотя наша пещера — это дворцовая спальня с кроватью размером с