Ведовская. Говорящая с тенями - Анна Лерн

Ирина могла затаиться в густых зарослях, оставаясь вне поля зрения Вальмонта, но в зоне прямой видимости нашей встречи.

Но оставался главный вопрос: как выманить Нуара?

Я ходила туда-сюда, касаясь пальцами корешков книг. Мысли лихорадочно сменяли одна другую. Привлекать Северского? Нет, исключено. Он сойдет с ума от беспокойства, начнёт отговаривать, запретит или, чего доброго, решит меня сопровождать. И тогда младший Вальмонт точно не явится. Это должна быть встреча тет-а-тет.

Я села за стол, придвинула к себе лист бумаги и взяла перо:

«Господин Вальмонт, - первые строки легли на страницу, -

Я обращаюсь к Вам, поскольку располагаю некоторыми сведениями. Нам необходимо обсудить условия сделки, предметом которой станет личность человека, убившего Вас на кладбище.

Предупреждаю сразу: Ваш старший брат не должен знать об этом письме и о предстоящем разговоре. Моё доверие к Вам ограничено, и вмешательство Юлиана сделает наше соглашение невозможным. Вы сможете объясниться с ним позже, если сочтёте нужным, но на встречу Вы должны явиться один. Жду Вас сегодня в час ночи в Летнем саду у Малых ворот.

В Ваших интересах проявить осторожность и пунктуальность.

Т. Ведовская».

Я перечитала написанное. М-да… это опасная игра. Не было никаких гарантий, что Нуар не пойдёт к старшему брату и не покажет письмо. Но моя интуиция говорила, что жажда личной мести и уязвлённое самолюбие в нём сильнее. Это искушение, перед которым младший Вальмонт не сможет устоять. Придётся рисковать.

Я подошла к стеллажам и, спрятав письмо между книгами, вышла из библиотеки.

* * *

Рассвет выдался серым и туманным. Дождь всё ещё барабанил по окнам, и на душе было неспокойно. Вызвав Григория, я распорядилась:

- Найди посыльного. Человека с улицы, которого трудно будет связать с нашим домом. Пусть отнесёт это в особняк покойной Ольги Гжельской.

Я протянула слуге конверт и деньги.

- Пусть передаст в руки любому из слуг, что всё ещё обитают там. Они знают, кому это предназначено.

Григорий отправился исполнять поручение, а я собралась подняться в детскую к Серафиме. В этот момент снизу раздался стук дверного молотка. Спустившись в холл, я увидела входящую в дом Ирину Бесову. Прасковья бросила на незваную гостью косой взгляд из-под нахмуренных бровей и, поджав губы, удалилась. Пригласив Ирину в гостиную, я вежливо поинтересовалась:

- Чаю? Кофе?

Бесова отрицательно покачала головой.

- Нет, спасибо. У меня всё готово. Необходимо назначить время и место пленения Нуара.

- Сегодня и начнём, - ответила я. - Посвятишь в подробности?

Ирина едва заметно усмехнулась.

- Ты заманиваешь Вальмонта. Потом я его глушу. Если всё проходит удачно, подаю сигнал, и подтянется подкрепление. Грузим Нуара в карету, где будут ждать мои люди, и отвозим в Кресты.

Я изумлённо приподняла брови.

- Куда?

- Ты не знаешь, что такое Кресты? - Ирина хмыкнула, забавляясь моим замешательством.

- Знаю, тюрьма. Но такого монстра, как Вальмонт, обычные стены не остановят.

- Понятно. Значит, везём его без тебя.

- Это ещё почему? – нахмурилась я.

- Ты сама недавно говорила: если чего-то не знаешь, то и не нужно, - Бесова хитро улыбнулась. - Не беспокойся, оттуда наш подопечный не сбежит.

Что ж… моя коллега — профессионал своего дела. Если она уверена, что так нужно, значит, у неё есть свои тузы в рукаве.

- Хорошо, - я пожала плечами, принимая её условия. - Сегодня в час ночи у Малых ворот Летнего сада.

- Там есть где спрятаться? – деловито поинтересовалась моя гостья.

- Конечно. Кусты там достаточно высокие и густые. Я постараюсь сделать так, чтобы Вальмонт оказался к тебе спиной на расстоянии метра.

- Прекрасно, - коротко кивнула Бесова, поднимаясь. - Значит, до вечера?

- До ночи, - поправила я единомышленницу, чувствуя, как тревога сжимает сердце ледяными пальцами. - Надеюсь, у нас всё получится.

Ирина ушла, а я поднялась к Серафиме. Девочка ещё спала, сладко посапывая под тёплым одеялом. Я присела на край кровати и осторожно коснулась её тёплой щёчки.

- Просыпайся, радость моя.

Малышка медленно открыла глазки и сонно улыбнулась. На личике Фимы не осталось и следа от вчерашних переживаний.

- Мамочка...

- Пойдём пить чай! - я подхватила её на руки, целуя в душистые волосики. – Но сначала оденемся.

Дождь не прекращался, затягивая Петербург серой вуалью. Небо над городом висело низким давящим сводом. Впереди меня ждал визит, который не добавлял спокойствия. Навесить мать Дмитрия было необходимо, но сама мысль об этой встрече заставляла меня немало волноваться. К положенному часу я попросила Прасковью одеть малышку потеплее, и мы отправились в путь. Экипаж катился по набережной Смоленки, и чем ближе мы подъезжали, тем сильнее менялся пейзаж. Здесь, вблизи ворот кладбища, городская суета окончательно затихла, уступив место мрачной тишине. Особняк Северской был облицован тёмным камнем с тяжёлой архитектурой. Стоял он так близко к кладбищенской ограде, что казался его продолжением. Высокие кованые ворота, украшенные причудливыми вензелями, скрипнули, пропуская нас, и я невольно сжала ручку Фимы крепче. Казалось, она тоже чувствовала непростую энергетику этого места. Но в глазах малышки не было страха, только живое детское любопытство.

- Мамочка, а кто здесь живёт?

- Мама Дмитрия Александровича, - тихо ответила я. - Мы идём познакомиться. Будь умницей.

В этот момент входная дверь открылась, и на пороге возникла сама Элеонора Констанция. Я снова залюбовалась ею. На женщине было платье из тончайшего чёрного гипюра, который мягко обрисовывал её красивую фигуру. На шее и запястьях мерцали украшения из чернёного серебра с тёмными, почти угольными камнями - то ли траурными гагатами, то ли чёрными морионами.

- А вот и гости… - улыбнулась хозяйка дома. Её взгляд скользнул вниз и замер на Фиме.

- О-о-о-о… Неожиданно… - протянула Элеонора Констанция. - Прошу вас, проходите. Не стоит держать такую прелесть на дожде.

Женщина отступила в сторону, приглашающим жестом указывая на просторный холл, залитый мягким светом свечей. Мы вошли внутрь и с любопытством огляделись. Внутри особняк казался еще более величественным: высокие потолки, старинные портреты, дорогие ковры винного цвета, застилающие натёртые до блеска полы…

Появился молчаливый слуга и с почтительным поклоном принял нашу верхнюю одежду. После чего Элеонора Констанция пригласила нас следовать в гостиную. Она была великолепна и мрачна одновременно. Здесь преобладали бордовые, изумрудные и чёрные тона. Бархатные портьеры полностью закрывали окна, отсекая шум дождя, а комната освещалось лишь многочисленными свечами в бронзовых напольных канделябрах и пламенем в