Серый кардинал империи: Путь в чины - Dimash Suleimen

Алексей оказался в неловком положении — не спорить же с властью, требуя вернуть бумаги. Николай, заметив его замешательство, тут же пришел на помощь: — Да брось ты! Нас из рода пришло одиннадцать человек. Без тебя как раз две ровные пятерки получатся, так даже удобнее!

Алексей благодарно улыбнулся другу, извинился перед остальными и последовал за Кузнецовым вглубь управы. По дороге помощник судьи хитро прищурился и прошептал: — Это знак особой милости городничего, не вздумай обижаться. Такое случается редко — только когда глава уезда видит в ком-то исключительный талант, он сам назначает личного поручителя.

Алексей кивнул: — Я понимаю. Благодарю.

В душе он понимал, что риск для него теперь равен нулю, но чувство, что тобой двигают как фигурой на шахматной доске, оставляло неприятный осадок. Впрочем, к тому моменту, как они вошли в задние покои, он уже полностью овладел собой.

В комнате он увидел городничего, который почти не изменился, разве что седины в волосах прибавилось. Рядом сидели смотритель училища и почтенный муж в лазоревом кафтане — судя по всему, тот самый поручитель. У окна стоял Дмитрий Орлов.

Городничий дождался, пока все рассядутся, и заговорил: — Я позвал вас двоих, лучших юношей уезда, во-первых, чтобы представить вам вашего поручителя, а во-вторых — чтобы вы познакомились. Он улыбнулся человеку в лазоревом: — Господин Петров, посмотрите на них. Перед вами — будущие опоры нашей империи. Прошу вас, будьте к ним благосклонны.

Василию Петрову было двадцать шесть, Дмитрию — восемнадцать, Алексею — шестнадцать. Обладатель лазоревого кафтана поднялся и вежливо поклонился юношам: — Мое имя Василий, по прозванию Верный. Приветствую вас, младшие братья.

— Почитаю за честь, старший брат, — с безупречной светской улыбкой ответил Дмитрий Орлов. — Я Дмитрий, для близких — Дальний. Рад знакомству с вами обоими.

— Мое почтение, старшие братья, — Алексей, который выглядел даже статнее Дмитрия, тоже совершил глубокий поклон. — Имя мне Алексей, по прозванию Косноязычный.

После того как все трое обменялись приветствиями, Дмитрий и Алексей еще раз поклонились Василию. Тот уверенно поставил свою подпись и приложил печать к их документам, официально став их поручителем. На этом формальности с подачей списков были завершены.

Вообще-то, по заведенному в управе порядку, за каждое движение полагалось платить: восемнадцать монет за бланк, двадцать за «удостоверение», да еще сто восемь монет обязательного взноса после регистрации. Но поскольку оба юноши были на особом счету у главы уезда, все расходы для них были полностью аннулированы.

Завершив дела, Его Высокородие городничий объявил: — Пятнадцатое число следующего месяца — день благоприятный, по всем канонам подходящий. Именно тогда я повелеваю провести уездный экзамен. Он еще раз подбодрил юношей, наказав им не смыкать глаз над книгами и не давать себе ни минуты слабины.

Когда аудиенция подошла к концу, все поднялись, чтобы уйти. Городничий благосклонно кивнул, но знаком попросил Алексея остаться.

Когда в палате остались только они двое, городничий виновато улыбнулся: — Алеша, помнишь, я давал тебе обещание? Боюсь, с его исполнением возникли некоторые… затруднения.

Алексей уже на три четверти догадывался, в чем дело, но решил не выставлять свой ум напоказ и изобразил легкое недоумение: — О чем вы, Ваше Высокородие?

— О первом месте на уездном экзамене, о чем же еще! — городничий выглядел крайне смущенным. — Теперь я не могу гарантировать его тебе со стопроцентной уверенностью.

Алексей сделал вид, что его осенило, и тихо спросил: — Неужели дело в брате Дмитрии?

— В точку. Раньше это было для меня делом плевым, — городничий энергично закивал. — Но кто же знал, что ты окажешься в одном списке с этим «чудо-ребенком»? Тут дело тонкое… Видишь ли, его наставник, академик Лаптев, был учителем и для нашего главного смотрителя академий. Тот уже на весь край объявил, что «малый триумф» — это вещь, которая уже лежит в кармане у его младшего соученика…

Алексей нахмурился: — Значит ли это, что победа Дмитрия уже предрешена?

— Не совсем так, — городничий, заметив серьезность юноши, покачал головой и усмехнулся. — Лаптев был «Золотым медалистом», наш смотритель — «Серебряным». У таких людей есть своя гордость. К тому же Дмитрий и впрямь невероятно силен в науках. Проучившись пять лет у такого мастера, он хочет взять первенство честно, без поддавков.

— Тогда в чем же сложность?

— В том, что на экзамен приедет сам главный смотритель, чтобы лично следить за порядком. Я не смогу «подправить» твои результаты, если что-то пойдет не так. — Городничий ободряюще улыбнулся: — Впрочем, не вешай нос. Если на бумаге ты действительно окажешься сильнее Дмитрия, я костьми лягу, но вырву для тебя победу.

— Благодарю вас, наставник, — почтительно произнес Алексей.

Время летит быстро — не успеешь оглянуться, как настал день единого государственного экзамена по всей стране. Для семей, где есть кандидаты, это событие важнее всех праздников: родственники съезжаются с подарками и напутствиями. Поскольку от рода Морозовых в этом году шло больше десяти человек, в главном поместье закатили грандиозный пир, чтобы проводить будущих ученых в путь. Само собой, торжество устроили за день до самого испытания.

В полдень четырнадцатого числа в доме Морозовых развернулось небывалое пиршество: накрыли шестнадцать столов — размах, ничуть не уступающий богатой свадьбе. Родственники и друзья съезжались один за другим, осыпая кандидатов пожеланиями блестящих успехов на завтрашнем поприще.

Слова словами, но старый глава рода, понимал: истинные надежды семьи покоятся лишь на плечах Алексея и Андрея. Особенно на Алексее — любимом ученике его брата, которого тот, скупой на похвалу, в тайне превозносил до небес.

Поэтому старик совершил нечто неслыханное: сам поехал к мосту Болконского, чтобы забрать Алексея, и на пиру усадил его и Андрея по правую и левую руку от себя. Остальные девять кандидатов из рода довольствовались местами за главным столом, но чуть поодаль.

Конечно, не обошлось без экскурсов в историю. Глава рода с гордостью вещал: — Семья наша испокон веков славилась книжной мудростью. Со времен предка нашего, Семена Петровича, что взял диплом еще пятьсот лет назад, в родословной числится тридцать семь докторов наук и сто восемьдесят магистров. А уж просто ученых мужей — и вовсе не счесть!

Алексей про себя хмыкнул: «Да, история у семейства действительно боевая».

Затем последовали призывы «держать марку», «чтить традиции» и прочие возвышенные речи. Когда старик закончил, во дворе грохнули петарды. Под этот оглушительный треск гости подняли чарки за успех молодых талантов. Пир вошел в самую шумную и веселую стадию.

Но для «виновников торжества» наступили суровые времена. Перед экзаменом им строго-настрого запретили: пить вино, есть жирное мясо