Серый кардинал империи: Путь в чины - Dimash Suleimen

— Именно так, батюшка. Вы мудры, — подмигнул Алексей.

На следующее утро Алексей снова был на пристани — провожал отца в Петербург. Старик перед посадкой всё не унимался, повторяя правила подачи документов и советы к экзамену. Даже когда сходни убрали, он кричал с палубы: — Не забудь! Прадеда твоего звали Петр Иванович, деда — Павел Петрович, отца — Николай Павлович! Уж это-то не вылетит из головы?

— Не вылетит, батюшка! — с горькой улыбкой махал Алексей, чувствуя, как в груди разливается тепло от этой суетливой заботы.

Когда корабль скрылся из виду, Алексей развернулся, чтобы уйти. В этот миг мимо него шла вереница грузчиков. Вдруг один из них — весь в грязи, оборванный и черный от копоти — бросился Алексею в ноги. Захлебываясь слезами, он вцепился в его сапоги: — Дедушка! Благодетель! Прости дурака, не губи! Больше в жизни не посмею…

Следом подбежали еще двое, похожие скорее на нищих, чем на учеников, и тоже повалились ниц, завывая: — И нас прости, кормилец!

Алексей даже отпрянул от неожиданности. Благо, надсмотрщики подоспели вовремя: они прижали троицу к земле, и на их спины обрушился град ударов. Надзиратели уже знали — этот молодой барин теперь в такой силе, что сам Василий Волк перед ним заискивает. А значит, за малейшее неудовольствие гостя они сами шкуру снимут с кого угодно.

Плетки свистели, вгрызаясь в плоть бывших школьных задир. Алексей молча смотрел на это зрелище несколько минут, а потом тяжело вздохнул: — Довольно.

Удары тут же прекратились.

Раз в роду они были братьями, Алексей не стал дожимать их до конца. Он обернулся к надсмотрщикам: — Ладно, почтенные, за работу. А этих недотёп я заберу с собой.

Старший надзиратель заискивающе улыбнулся: — Там внутри еще один малец валяется, его тоже к вам вынести?

Алексей кивнул: — Будьте так добры.

Вскоре двое дюжих молодцев вытащили под руки Саню. Вид у «третьего барина» был такой, словно по нему прошагал полк тяжелой кавалерии: лицо серое, взгляд отсутствующий, ни жив ни мертв. Алексей невольно подумал: «Это ж как его тут „приветствовали“, что он в такое бревно превратился?»

Заметив любопытство в глазах Алексея, надсмотрщик поспешил объясниться: — Да хлипкий он больно, барин! От страха затрясся, полдня едва сдюжил, а как до вечера приналегли — так и вовсе завял. Ноги не держат.

Слова звучали так, будто за ними скрывалось что-то еще, о чем приличным людям знать не положено. Алексей посмотрел на жалкого Саню и понял: надзиратель не договаривает, но копаться в этой грязи не хотелось. Он велел троим побитым задирам подхватить Саню и убираться восвояси. Ни единого слова нравоучения он им вслед не бросил — жизнь уже всё сказала за него.

Покинув пристань, Алексей первым делом отправился к мосту Болконского, в лавку к тетке Марфе и дяде Еремею. Те приняли его с распростертыми объятиями. Дядя Еремей рассмеялся: — Мы уж волновались, как вы там в старом доме обустроитесь. Я комнату вашу каждый день проветривал, ждал, когда вернетесь!

Алексей быстро перевез нехитрый скарб — книги, пару кафтанов да подушку. К обеду уже всё было расставлено по местам. Тётка Марфа превзошла себя: на столе дымилась похлебка из черной курицы — считалось, что она лучше всего «питает мозг» перед экзаменами. Алексей пытался отнекиваться, мол, к чему такие траты, но дядя Степан только отмахнулся: — Раньше денег не было, а теперь дела пошли — грех будущего чиновника не подкормить!

Не успел Алексей доесть, как во дворе раздался зычный голос Николая: — Алексей! Ты тут?

Видать, все наставления Андрея о «Косноязычном» вылетели у парня из головы. Николай ввалился в комнату, и тётка Марфа тут же сунула ему миску супа. Тот, не чинясь, принялся уплетать за обе щеки. Наевшись, он громко икнул и сообщил: — Ну всё, народ начал «В пятерки сбиваться». Я боялся, что ты проспишь и в группу не попадешь. Нашел еще троих из нашего рода, в час идем к уездной управе — будем поручительство подписывать.

Историческая справка: «Круговая порука пяти» Чтобы не допустить на экзамен случайных людей или шпионов, в те времена вводилась жесткая система: пять кандидатов из одного уезда должны были гарантировать честность друг друга. Если хоть один оказывался «липовым» или нарушал правила — на каторгу или под палку шли все пятеро.

Был и другой путь — найти Личного Поручителя из числа заслуженных ученых. Но это было еще опаснее: если ученик проваливался со скандалом, ученый лишался всех званий и жалованья.

Постучаться в дом к заслуженному ученому в такую пору — задача почти невыполнимая. Если он не знает твою подноготную до седьмого колена или не связан с тобой нерушимым обязательством, то не согласится на поручительство даже за гору золота. Слишком уж велика цена ошибки. Поэтому большинство выбирает путь «круговой поруки пяти». Благо, род Морозовых велик: на каждый уездный экзамен выходило по дюжине человек. Все — братья, хоть и четвероюродные, так что лучшего варианта и не найти.

До начала переклички оставалось четверть часа, когда Алексей и Николай подошли к воротам управы. Миновав белую стену-ширму, они увидели толпу претендентов в белоснежных кафтанах, втекающую во внутренний двор.

Николай, обладавший зорким глазом, еще издали приметил троих родичей, стоявших у павильона Гласности. Группы воссоединились и вместе с остальными двинулись вглубь магистрата.

Сегодня был день подачи списков. В управе было полно стражников; охрана была строгой, дабы столичные и местные книжники, не знающие удержу в своем гоноре, не разбредались по закоулкам. Особенно усердствовали чины возле второго ряда палат, где располагалось ведомство церемоний: там десяток приставов следил за гробовой тишиной, чтобы ни один лишний звук не мешал допросу кандидатов внутри.

Пятерка Алексея пристроилась в хвост очереди. Время шло, а людская змея не продвинулась ни на шаг. Алексей уже начал проявлять нетерпение, когда в конце очереди поднялся шум и раздался властный мужской голос: — Дорогу! Прочь с пути!

Толпа послушно расступилась, освободив проход шириной в пять футов. Алексей, который был на полголовы выше среднего обывателя, сразу увидел причину суматохи. Чиновник в темно-зеленом мундире с суровым лицом вел за собой молодого человека. Тот был в простом белом кафтане, но держался так величественно и обладал столь незаурядной внешностью, что невольно приковывал взгляды. Они прошествовали через двор, не глядя на остальных.

В толпе, до того хранившей молчание, пополз шепоток. «Белый кафтан» — это одежда кандидата-первогодка. Почему же ему такие почести?

Алексей, хоть и предпочитал