Серый кардинал империи: Путь в чины - Dimash Suleimen

— Наставник, неужто вы не задумывались… ведь когда-то… — начал он.

Но не успел Алексей договорить, как учитель резким жестом оборвал его и тихо, но властно прикрикнул: — У стен есть уши!

Алексей вздрогнул. Холодное слово «Тайный приказ» пронеслось в голове, и спина мгновенно стала влажной от пота. Он тут же прикусил язык.

Наставник некоторое время сидел, опустив голову, а когда поднял взор, лицо его было безмятежным и спокойным. Он заговорил медленно: — Твои думы могут быть правдой, а могут — кривдой. Но я не желаю их слушать. Государь для подданного — что отец для сына. Отца не выбирают, и сын всегда должен быть на стороне родителя. И если отец впал в заблуждение, долг сына — вовремя подать голос и предостеречь его, дабы тот вернулся на стезю истины. Сын не должен искать выгоды и тихой гавани, забывая о своем долге.

Он встал, и в его осанке читалась непоколебимая, почти пугающая решимость. Слова его врезались в самую душу Алексея: — И если отец поначалу не поймет помыслов сына и в гневе накажет его — я приму это со смирением. Если же для того, чтобы глаза отца открылись, потребуется моя жизнь… что ж, пусть я буду первым, кто ее отдаст.

Сказав это, он махнул рукой и вышел, не взяв с собой ни единой вещи. С высоко поднятой головой, чистый душой и помыслами, он широким шагом покинул школу. Алексей остался сидеть в полном одиночестве, пока первые лучи рассвета не озарили класс. Лишь тогда он медленно поднялся, прижал к груди стопку экзаменационных образцов и побрел в противоположную сторону.

Алексей прекрасно понимал: его жизненный путь и путь учителя расходятся в разные стороны. Но он также осознавал, что его собственная судьба теперь навсегда отмечена печатью этого человека. Связь, превзошедшая кровное родство, навеки соединила двух людей с полярными взглядами на мир — связь, которую не разорвать и через тысячу лет.

Спустя пять дней учитель с супругой и младшими сыновьями отправились в путь. Они отчаливали от пристани, чтобы по Великому каналу держать путь на север, в самое сердце империи — в Петербург.

Проводить учителя пришли все ученики, и Алексей был среди них. Облаченный в простой белый кафтан, с холодным и отрешенным лицом, он со стороны наблюдал за сценами прощания. Он не рыдал в голос, как младшие мальчишки, и не рассыпался в дежурных пожеланиях «доброго пути» и «мягкой посадки», как старшие. Он казался чужаком, хранящим гробовое молчание посреди общего шума.

Кое-кто из учеников бросал на него косые взгляды, шепчась: «Видать, воротит нос оттого, что наставник в опричники пошел. Боится, как бы тень на его репутацию не пала». Были и такие, кто втайне злорадствовал.

Когда всё семейство Морозовых уже поднялось на борт, и лодочники начали убирать сходни, готовясь поднять якорь, Алексей, всё это время стоявший неподвижно, вдруг оказался у самого края причала. Наконец он заговорил: — Наставник, прошу вас, погодите минуту.

Голос его не был громким, но в наступившей тишине его услышал каждый.

Учитель с нечитаемым выражением лица посмотрел на Алексея и тихо спросил: — Что еще?

Там, на пристани, под ясным дневным небом, Алексей медленно подобрал полы своего кафтана и решительно опустился на колени. Толпа замерла, не понимая, что он замышляет.

Алексей звучно произнес: — Я учился у вас два года. Мы были учителем и учеником на деле, но не по закону. Сегодня мы расстаемся, и Бог знает, свидимся ли вновь. Прошу вас, примите мои три поклона и даруйте мне право зваться вашим официальным преемником.

Никто не знал, какая мучительная борьба происходила в его душе, прежде чем он решился произнести эти слова.

Не дожидаясь ответа учителя, он трижды коснулся лбом досок причала, после чего так и остался стоять на коленях.

Наставник с изумлением смотрел на своего лучшего ученика. Он осознал, что так и не смог разгадать Алексея — нутро этого юноши было слишком сложным и многогранным. В конце концов, учитель оставил попытки понять, кем станет этот малый — верным слугой короны или хитрым временщиком. Он лишь тяжело вздохнул: — И зачем тебе это нужно, Алеша? Ведь теперь тебе вовек не отмыться…

Глава 85

Письмо

Алексей не поднимал головы, его голос звучал глухо и твердо: — Как вы сами изволили заметить, наставник, отца не выбирают. Так и учителя выбрать нельзя — он дается судьбой. А потому прошу вас: даруйте мне официальное имя ученика.

Учитель долго колебался, глядя на склоненную голову юноши, но наконец медленно кивнул: — Хорошо. Отныне я признаю тебя своим преемником перед Богом и людьми.

— Ученик приветствует своего истинного наставника! — Алексей еще раз коснулся лбом земли и только тогда выпрямился.

— Алеша, как ты сам сказал, сегодня мы расстаемся, и кто знает, когда свидимся, — лицо учителя вдруг смягчилось, в глазах промелькнула отеческая теплота. — Даю тебе второе имя: Косноязычный. Пусть оно напоминает тебе о скромности и осторожности. Верю, что ты распорядишься своей судьбой мудро, и наша связь когда-нибудь станет доброй легендой.

Имя «Косноязычный» в те времена было высшим проявлением скромности — оно означало человека, который не тратит слова впустую и не кичится красноречием.

— Благодарю вас, учитель.

Алексей, который за два года не слышал от наставника ни одного доброго слова, был поражен. Он и не подозревал, сколько гордости и надежд скрывалось за этим скупым на похвалу прощанием.

Когда судно уже начало медленно отходить от причала, Алексей вдруг выхватил из-за пазухи расшитый мешочек и ловким броском закинул его прямо на палубу. — Наставник! Чуть не забыл плату за ученье! — крикнул он.

Учитель поднял мешочек и ахнул: внутри лежал золотой слиток весом почти в полфунта. Он хотел было бросить его обратно, но расстояние уже было слишком велико. Учитель лишь сокрушенно улыбнулся и передал золото супруге. Та же про себя облегченно вздохнула: «Слава Богу, теперь будет на что обустроиться в столице». Учитель, хоть и происходил из знатного рода, всегда хранил гордую бедность и не брал ни копейки у зажиточного брата, что очень заботило его жену.

Ветер наполнил паруса, лодка пошла быстрее. Фигура наставника начала таять в тумане, но над рекой поплыла его песня — мощная, полная суровой грусти. Это были строки знаменитой оды «Бег времени».

Великая река течет на восток,Смывая героев былых времен.Победы и беды — всё прахом пошло,Лишь горы стоят, как стояли века,Да солнце багряным закатом горит…

Автором этих строк был великий ученый и поэт, который когда-то тоже был сослан в глушь за то, что перечил государю. Он ушел в небытие совсем недавно, пройдя тот же путь,