Серый кардинал империи: Путь в чины - Dimash Suleimen

Но тебе не стоит бояться моей тени. Я уже замолвил за тебя словечко перед одним из величайших мужей нашего времени. Когда придет срок, он защитит тебя. Слогом он превосходит меня многократно, а натурой — очень похож на тебя. Учись у него прилежно, это знание послужит тебе всю жизнь.

Есть у меня и личная просьба. Я оставил Андрея в родных краях, чтобы не прервался наш род. Знаю, что ты хитер и умен не по годам: присматривай за ним втайне, чтобы лихие люди не извели его.

И напоследок: пока не увидишь свое имя в списках победителей, упражняйся в письме. Пусть каллиграфия столичных мужей не блещет изяществом, зато она ясна и чиста. Судьи любят аккуратность — не будь небрежен.'

Твой наставник.

Глава 86

Соперник

Держа в руках этот тонкий листок, Алексей долго не мог прийти в себя. Он-то всегда считал учителя прямолинейным и недальновидным идеалистом, не смыслящим в тонкостях жизни, но теперь понял, как глубоко заблуждался. Оказалось, наставник отправился в столицу не в порыве минутной ярости, а всё взвесив и подготовив почву для тех, кто остается.

Тот, кто делает, не зная последствий — просто глупец. Но тот, кто осознает весь риск и всё равно идет до конца — достоин подлинного восхищения.

— Мне до него еще расти и расти… — прошептал Алексей.

Раньше он скептически относился к пламенным речам дворянства, видя в них лишь попытку стяжать славу мученика. Но это письмо, пропитанное искренней болью и тревогой, заставило его глаза предательски покраснеть.

— Что с тобой? — спросил Степан. — Что там в письме?

Алексей встряхнул головой, прогоняя нахлынувшие чувства, и глубоко вздохнул: — Ничего особенного.

Он бережно спрятал письмо за пазуху и тихо добавил: — Пойдем.

Степан понял, что расспрашивать бесполезно, и пошел расплачиваться по счету. Вернувшись, он вдруг хлопнул себя по лбу: — Чуть не забыл! Ты ведь засадил Саню и его компанию на пристань мешки ворочать. Может Кинюше стоит шепнуть об этом своему отцу?

Он не удержался от смешка, но тут же посерьезнел: — Другие-то ладно, но мачеха Николая души в Сане не чает. Коли узнает, что ее «кровиночка» на каторге, она ж к тебе домой с ножом прибежит.

Алексей лишь безразлично улыбнулся: — Видимо, к ним в гости мне пока путь заказан. Передай-ка отцу Кинюши мои слова.

— Какие слова?

— Сначала расскажи ему всё как было, без утайки, — напутствовал Алексей. — А после процитируй ему:

«Человек лишь тогда исправляется, когда совершит ошибку; лишь встретив преграду в сердце и муку в помыслах, он пробуждается к действию. Ежели внутри страны нет честных мужей, хранящих закон, а снаружи нет угрозы от врагов — такое государство обречено. Ибо жизнь закаляется в тревогах и бедах, а смерть находит нас в праздности и покое».

— Понял! — обрадовался Степан. — Раз уж сам святой мудрец так сказал, то и спорить никто не станет.

— Молодец, — усмехнулся Алексей. — Растешь над собой, раз узнал классика.

На этом друзья распрощались.

Вернувшись в свой старый дом, Алексей передал отцу выкупленную закладную и документы на владение. Николай Павлович сначала просиял от радости, но тут же помрачнел:

— Сын, до экзаменов в уезде меньше месяца осталось… Но пришел приказ сверху. Мне велено немедля ехать в Петербург на два месяца по делам службы. Вернусь не раньше конца апреля.

Алексей замер. Ситуация принимала неожиданный оборот: наставник уехал, отец уезжает, а враги на пристани только и ждут момента, чтобы вцепиться ему в горло.

Алексей изумленно вскинул брови: — Как так? С чего бы такая спешка?

— Видать, хотят поскорее обучить меня всем тонкостям службы в приказе, — проворчал Николай Павлович. — Вот скажи на милость: чего этот указ раньше не пришел? Или позже? А то ведь точнехонько под твои экзамены подгадали. Он в сердцах прикусил губу: — А может, ну его? Схожу, попрошу отсрочку, скажу — сын поступает!

— И думать не смейте! — вскрикнул Алексей. — Вы еще и в должность-то толком не вступили. Сейчас любой отказ — это крест на карьере. Надо ехать.

— Да как же я тебя оставлю? — сокрушался отец. — Кто тебя кормить будет? Как ты документы подашь? А на сам экзамен как пойдешь?

Алексею пришлось самому утешать родителя: — Батюшка, я ведь не первый раз бумаги подаю, весь порядок знаю. — Он уверенно улыбнулся: — А что до экзамена в уезде… Я тут посмотрел работы прошлых лет — честно скажу, скукотища и посредственность. Если уж я с таким уровнем не справлюсь, то мне только и останется, что пойти и с горя головой об стену убиться.

— Потише, потише! Скромность украшает мужа! — Николай Павлович напустил на себя строгий вид, но на душе у него заметно отлегло. Он знал: сын слов на ветер не бросает. Если говорит «справлюсь» — значит, дело верное. Но родительское сердце всё равно ныло: — А есть-то ты что будешь?

После того как они вернулись в старый дом, на время праздников они готовили по очереди, и это казалось забавным. Но теперь, когда Николай Павлович уезжает, он всерьез боялся, что сын в пылу учебы забудет про еду и подорвет здоровье перед самым важным испытанием.

— Переберусь пока к тетке Настасье в лавку, — рассудил Алексей. — Небось, не выставит она меня за дверь. К тому же дом наш совсем ветхий стал — стена на юге да флигель того и гляди рухнут. Пока нас обоих дома не будет, надобно нанять людей, пусть всё починят и подновят. Чтобы вернулись мы — а у нас красота и уют.

Николаю Павловичу эта мысль пришлась по душе: — И то верно. Давай так и сделаем.

Оба они в строительстве смыслили мало, так что решили просто найти в городе артель, которая возьмет на себя всё «под ключ» — чиновникам-то они завышать цену побоятся. Николай Павлович уже порывался бежать искать мастеров, но Алексей его остановил: — Позвольте мне… Такие дела лучше поручить кому-нибудь из ваших будущих подчиненных в управе.

— Это еще зачем? — удивился отец. — Как-то неловко людей в личные дела впутывать.

Алексей покачал головой и усмехнулся: — Тут вы не правы, батюшка. Когда начальник доверяет подчиненному личное поручение — для того это знак величайшего доверия. Он поймет, что вы его за «своего» держите. Для него это честь, а не обуза. Поверьте, они еще и соревноваться будут, кто лучше дом починит.

Николай долго размышлял над этими словами и наконец выдал: —