Серый кардинал империи: Путь в чины - Dimash Suleimen

Как только судно скрылось из виду, ученики потянулись к домам. Грусть расставания быстро сменилась радостным предвкушением: новый учитель должен был приехать только через десять дней, а значит, наступило время вольницы.

Алексей вместе со Степаном собрались было уходить, но дорогу им преградил Саня с тремя своими прихлебателями. Этих четверых наставник на три месяца отлучил от занятий, и за это время они не раз отведали отцовской нагайки дома. В их душах скопилась лютая ненависть к Алексею.

Теперь, когда суровый учитель был далеко, ничто не мешало им поквитаться.

Алексей был не в духе. И дело было не только в разлуке с учителем, а в тревоге за собственное будущее. Он понимал: его признание в качестве ученика опального чиновника было шагом отчаянным. Как бы он ни хитрил, сильные мира сего всё равно узнали бы об их связи. А значит, лучше было встретить бурю с открытым забралом, чем прятать голову в песок.

Но как бы там ни было, когда человек оказывается лицом к лицу с неведомым будущим, сердце его неизбежно сжимается от тревоги. И Алексей не был исключением.

Именно в этот миг четверо задир во главе с Саней преградили ему путь. Увидев их лица, не предвещавшие ничего доброго, Алексей вдруг мелко задрожал. Дмитрий и его свора решили, что тот трясется от страха, и залились довольным хохотом: — Что, струхнул? А ну, живо на колени перед господами! Моли о пощаде, не то всыплем тебе так, что родная мать не узнает, а после в реку кинем — раков кормить!

Чего они не знали, так это того, что Алексей дрожал от… предвкушения. Когда в душе накопилось столько тревоги и горечи, появление тех, на ком можно законно выместить злость, — это всё равно что ледяная вода в знойный полдень. От этого чувства хотелось стонать от восторга.

Четверка, снедаемая ненавистью, не стала тратить время на пустые разговоры. Они разом кинулись вперед, надеясь прижать Алексея к земле.

Но не успели они и пальцем до него дотронуться, как чья-то железная рука схватила Алексея за ворот и рывком оттащила назад. Саня и его друзья, летевшие на полной скорости, промахнулись мимо цели и по инерции кубарем покатились по пыльной мостовой.

— Ой-ой-ой! — завыли они от боли, а в голове у каждого пронеслась дурацкая мысль: «Только что ведь солнце светило, отчего же вдруг так потемнело?» Придя в себя и оглядевшись, они почувствовали, как сердце уходит в пятки. Их окружили полтора десятка дюжих молодцев в коротких портах — грузчиков с пристани. Даже самого скудного ума хватило, чтобы понять: дело дрянь.

Окружающие школяры тоже замерли в изумлении. Все знали, что портовые рабочие — народ суровый, живущий по своим законам, и в чужие дела они без нужды не лезут. С чего бы им вдруг заступаться за какого-то ученика?

А вот Алексей ничуть не удивился. Он еще издали приметил нарядную карету, украшенную синими и красными лентами — безвкусно, крикливо, зато дорого. Он знал хозяина этого выезда.

Спустя мгновение из кареты выпрыгнул рослый, плечистый детина. С сияющим лицом он направился прямо к Алексею. На нем был шелковый кафтан, расшитый золотыми монетами — наряд зажиточного купца, но при этом штанины были подвернуты, а на ногах красовались легкие тапки на плоской подошве. Двигался он на удивление быстро и ловко. Вид у него был нелепый — ни то барин, ни то разбойник, — но Алексей и бровью не повел, лишь вежливо улыбнулся.

Это был человек, чье имя в этих краях ставили в один ряд с самыми грозными атаманами — Василий Волк. Подойдя ближе, он зычно расхохотался: — Господин Морозов! Какая удивительная встреча!

Алексей усмехнулся: — И впрямь, удивительная.

Впрочем, «случайность» эта была явно подстроена. Василий, хоть и был предводителем местных удальцов, дорожил своей репутацией и знал, когда нужно гнуть спину перед властью. А он уже прознал из верных источников, что отец Алексея вот-вот займет кресло третьего по значимости чиновника в уезде.

Зная это, Василий мечтал поскорее замять старые обиды, но явиться с повинной прямо в дом к Морозовым не позволяла гордость. Узнав, что Алексей будет на пристани — на его, территории, — он поспешил сюда, надеясь на правах хозяина оказать услугу и тем самым помириться.

Видать, день был для Волка удачным: стоило ему приехать, как судьба подкинула шанс. Увидев, что какие-то сопляки лезут к Алексею, он чуть не заплясал от радости. Тут же подал тайный знак своим людям, и портовые грузчики мигом взяли «буянов» в кольцо.

— Это кто же тут такой слепой, что смеет дерзить господину Морозову? — грозно прикрикнул Волк, едва сдерживая довольную ухмылку.

Алексей мягко ответил: — Да так, старые школьные знакомые. Вышло небольшое недопонимание.

— Эх, господин хороший, — Волк многозначительно покачал головой, — не в обиду вам будет сказано. Вы и ваш батюшка — люди достойные, но есть у вас один изъян.

— О? И какой же? Прошу, просветите, — улыбнулся Алексей.

— Слишком уж вы скромны, — Волк назидательно поднял палец. — Людям вашего круга не пристало в одиночку разгуливать. Вам надобно свиту за собой водить, слуг верных. И дело не только в том, чтобы за табаком послать, — это положение ваше подчеркивает. А коли будете одни бегать, так всякая мелюзга, у которой глаза на затылке, так и будет под ногами путаться да кровь вам портить.

Алексей прекрасно понимал, что Василий Волк Власов сейчас тонко «просит прощения» за былые грехи, но давать ему спуску слишком быстро было нельзя. Юноша сделал вид, что не заметил подтекста, и спокойно ответил: — Ваши слова, господин Василий, исполнены мудрости. Однако не мне решать такие дела, надобно сперва с батюшкой посоветоваться.

— Разумеется, разумеется! — закивал Василий. Он и не догадывался, что в семье Морозовых сын порой соображает быстрее отца. Сменив тему, он кивнул на четверых парней, прижатых к земле: — Как прикажете с ними поступить? — Василий хищно осклабился. — Может, по руке у каждого одолжим, чтобы вам спокойнее спалось?

Алексей про себя охнул: «Ну и методы! Так я вмиг превращусь в злодея, и прощай репутация». Он покачал головой: — Всё же мы когда-то сидели за одной партой. Слишком суровая кара вызовет лишь пересуды… Накажем их по-простому, но доходчиво.

Василий расхохотался: — У вас доброе сердце, сударь! Ну, тогда просто бока им намнем.

— Нет, давайте сделаем что-нибудь полезное, — улыбнулся Алексей. — В школе