Дым и шрам - Гретхен Пауэлл Фокс

А затем тело Эвандера исчезло: огонь поглотил даже лужу оскверненной крови, собравшуюся под ним. Не осталось ничего, кроме зияющей дыры в сердце Элирии да темных пятен на ее одежде и коже.

Слишком запоздало, но Испытания наконец забрали его.

— Есть изменения?

Зефир качнула головой, проверяя пропитавшийся кровью бинт, туго обмотанный вокруг груди Кит. Сильвана пробормотала несколько слов на незнакомом Элирии языке и взмахнула рукой. Алое пятно, просочившееся сквозь ткань, испарилось, оставив после себя свежую, чистую повязку телесного цвета.

Элирия, возможно, и восхитилась бы тем, как Зефир обращается с целительской силой, не будь это уже четвертым или пятым разом, когда она видела этот трюк за последние несколько часов. Несмотря на попытки и Зефир, и самой Элирии затянуть рану в груди Кит, все, что им удалось — это остановить самое сильное кровотечение. Рана не заживала как следует. Кровопотеря замедлилась, спасибо звездам, но кровь все еще сочилась.

Хуже того, Кит так и не пришла в себя, а за прошедшие с момента удара часы у нее начался жар.

Элирии казалось, будто она знает, что такое беспомощность, но глядя на капли пота, выступающие на лбу Кит, она слишком отчетливо поняла: она не знала ничего.

Так дело не пойдет.

Поднявшись настолько резко, что Зефир от неожиданности пискнула, Элирия шагнула к столу, за которым ели Седрик, Трайгг и Нокс. Она попыталась скрыть отвращение от того, что они вообще способны принимать пищу. Элирия была уверена: хлебцы, сыр и виноград показались бы ей кислыми и пепельными на вкус. Впрочем, она понимала, что не вправе винить их за желание восполнить силы. Они им явно еще понадобятся.

Каковы бы ни были магические манипуляции Эвандера, они явно не затронули более гостеприимные стороны работы Испытаний. Еда и напитки появлялись в Святилище, как и прежде. И все же никаких знаков того, что ждет дальше, не было; ни слова о следующем — финальном? — испытании.

— Как думаете, что он имел в виду, когда говорил все это об Арбитре? — спросила она, упершись ладонями в столешницу и пристально глядя на троих чемпионов.

Седрик поморгал:

— И тебе привет.

Элирия закатила глаза:

— Привет. Здравствуй. Доброе утро, добрый день, добрый вечер. — Правый уголок губ Седрика дернулся, увлекая за собой шрам. — А теперь: как думаете, что он имел в виду?

— Ты бы уточнила, девица, — Трайгг поерзал, теребя пальцами импровизированную шину, сооруженную для него Зефир.

— Перестань трогать, — отчитал его Нокс, шлепнув гнома по здоровой руке.

— Чешется же!

— И будет чесаться, пока заживает. Зефир так и сказала, — сухо произнес Нокс. — Так что привыкай.

— Чья бы корова мычала! Я ж вижу, как ты каждые пять минут щупаешь свой живот. Оставь повязку в покое, а не то снова кровь пойдет, упрямый ты ублюдок.

— Делай, как я говорю, а не как я делаю. — Нокс пожал плечами, хотя Элирия уловила едва заметную гримасу боли: движение потянуло рану.

Трайгг издал звук, нечто среднее между скулежом и рыком, но все же послушался ноктеррианца и положил руку на стол:

— Как я и говорил, тебе стоит повторить для тех из нас, кто зализывал раны…

— Раздутое эго скорее, — вставил Нокс.

— …пока этот маньяк произносил свои монологи, — Трайгг побарабанил пальцами по столу и метнул в Нокса раздраженный взгляд.

Их перепалка настолько напоминала общение братьев, что Элирия на мгновение потеряла дар речи. Она не думала, что Нокс и Трайгг перебросились хотя бы парой фраз за все время пребывания здесь. Хотя, пожалуй, если что и способно сблизить людей, так это пережитый ужас.

Или, возможно, она просто ничего не замечала, потому что была занята… другим. Ее взгляд метнулся к Седрику, после чего быстро вернулся к суровому, испещренному шрамами лицу Трайгга.

— Он признался, что мы не слышали Арбитра перед Испытанием Магии именно из-за него, — произнесла она. — А когда я спросила, что он сделал, он ответил…

— Что-то вроде: «не в силах причинить ни малейшего вреда проклятым звездами небожителям», — закончил за нее Седрик.

Элирия кивнула:

— Что, по-вашему, это значит?

— Может, ублюдок оговорился, — предположил Трайгг. — Арбитр ведь должен быть рупором небожителей. В его больном разуме они все свалились в одну кучу.

— Он также вполне конкретно назвал Арбитра «ею», — заметила Элирия.

— Я тоже это заметил, — подтвердил Седрик.

Элирия почувствовала, как его теплые карие глаза остановились на ее лице, но ей показалось, будто он смотрит сквозь нее.

— Но я тоже ничего не понимаю, — добавил он.

— Да и в любом случае: если то, что он сделал, запечатало Арбитра от нас, разве мы не должны были снова услышать ее… его… кого бы то ни было к этому моменту? — спросила Элирия.

Нокс провел длинным индиговым пальцем по одному из рогов:

— Любопытно.

— Почему любопытно? — переспросил Седрик.

Прошло несколько секунд, прежде чем Нокс ответил:

— Как много вы знаете об истории Испытаний?

— Я знаю ее всю, — ответил Седрик; гордость зазвучала в его словах.

Нокс изогнул бровь:

— Неужели?

Элирия не могла разобрать, звучит ли его тон насмешливо или искренне, но решила, что это не имеет значения.

Челюсть Седрика сжалась:

— Это был… и остается моим долгом как чемпиона, представляющего королевство Хейвенсрич — знать об Испытаниях как можно больше.

— Ну разумеется, — повторил Нокс, и Элирии снова не удалось уловить подтекст.

— Почему ты спрашиваешь? — подтолкнула она, сгорая от желания понять, куда клонится этот разговор и какое отношение он имеет к словам Эвандера об Арбитре.

— Расскажи мне, что тебе известно об истоках Испытаний, — обратился Нокс к Седрику, проигнорировав Элирию. И она, и рыцарь нахмурились.

— Я… вряд ли тебе нужен урок истории от меня, — запротестовал Седрик, прокашлявшись, словно внезапно забеспокоился.

— Мне просто любопытно, совпадает ли человеческая версия событий с тем, к чему пришел я сам за время пребывания здесь.

— И к чему же ты пришел? — спросила Элирия.

И снова Нокс проигнорировал ее. Щеки Элирии вспыхнули. Если Ноксу нужен урок истории, она с радостью его преподаст — хотя бы для того, чтобы вернуть разговор к интересующей ее теме:

— После того как королева Дефиния расколола королевство на три части, и Разлом забрал и ее, и темного чародея Малакара из этого мира, небожители…

— Не ты, — перебил Нокс, и его малиновые глаза метнулись между ней и Седриком. — Он.

— Почему? — резко спросила Элирия.

Наконец Нокс соизволил ей ответить:

— Потому что у меня есть догадка, и я хочу