Дым и шрам - Гретхен Пауэлл Фокс

Она была настоящей.

И она была здесь.

Ее волосы — если их можно так назвать — пошли волнами, когда небожительница склонила голову перед чемпионами. Приветствие, знак признания. Волны цвета — фиолетового, зеленого, розового, лазурного — стекали с макушки эфирной массой, и каждая прядь переливалась, точно сотканная из самого света.

Глаза Аурелии блеснули, белое свечение умирающих звезд вспыхнуло в центре каждой радужки, когда ее взор скользил с одного чемпиона на другого. Взгляд задерживался на каждом лишь на мгновение, пока наконец не остановился на Элирии, у которой перехватило дыхание под этим тяжелым, туманным взором.

— Я чувствую удивление, — произнесла она, и ее многослойный голос звучал сладостно, куда гармоничнее, чем прежде. Довольно жуткое ощущение, решила Элирия — видеть, как эти губы шевелятся в такт калейдоскопическому голосу, который она привыкла слышать лишь у себя в голове. — Я чувствую опасение. Страх. Вину. Скорбь.

— И вы этому удивляетесь? После всего, через что вы нас заставили пройти? — вырвалось у Элирии.

Трайгг, Зефир и Седрик одновременно ахнули. Только тогда Элирия заметила, что все трое опустились на одно колено, склонив головы в почтении перед изгнанной звездной богиней.

Нокс, напротив, закинул ноги на стол перед собой, абсолютно не смущаясь присутствия первородного существа. Он разглядывал происходящее с тем же выражением веселья, что и обычно — будто сидел в первом ряду на весьма занимательном представлении.

Понимая, что и так уже зашла на опасную территорию гнева богов, Элирия продолжила:

— И вы это «чувствуете»? Разве вы не должны, ну, знать? Вы ведь небожитель. — Она не могла скрыть нотку предательства, прозвучавшую в словах. Ей казалось, будто ее обманули. Использовали. Словно решение войти в Испытание никогда не было ее выбором — не тогда, когда за ниточки дергает всемогущее существо.

Аурелия слабо улыбнулась, и что-то похожее на грусть застыло в уголках ее звездных губ:

— Я… небожитель. Или была им. Мои силы угасли. До тех пор, пока мое могущество и присутствие остаются привязаны к этому месту.

Мрачный тон в конце фразы ясно давал понять: это максимальный ответ, на который Элирия может рассчитывать, и винить богиню за это она не могла. Полагала, ее вопросы звучали довольно грубо. На грани святотатства. Но после трех испытаний и недели, показавшейся едва ли не длиннее предшествовавших двадцати пяти лет, лимит ее трепета исчерпался.

— И что нам теперь делать? — спросила она.

Небожительница улыбнулась Седрику, Зефир и Трайггу, все еще преклонявшим колени перед ней:

— Поднимитесь, пожалуйста.

Молот Трайгга звякнул о пол, когда гном встал, обхватив рукоять здоровой рукой и навалившись на него всей тушей словно на костыль. Элирия поймала себя на мысли, что хотела бы вернуть свой посох, чтобы поступить так же.

Она посмотрела на Аурелию с требовательностью, которую более набожный человек счел бы откровенным грехом:

— Ну? Не томите.

— Теперь вас ждет Испытание Согласия. — Аурелия развернулась на месте, ее одеяния описали широкую дугу. Она указала на ряд дверей за своей спиной. Средняя вспыхнула слишком хорошо знакомым серебристым светом. — Завершите начатое.

Трайгг и Зефир обменялись нервными взглядами, при этом глаза целительницы метнулись к охваченному лихорадкой телу Кит, все еще лежавшей без сознания. Напоминание об этом заставило внутренности Элирии сковать льдом.

— Сейчас? А как же она? — Элирия указала на Кит, а затем на троих других израненных чемпионов. — Как же все они?

Лицо Зефир побледнело. Трайгг пошевелился, пытаясь скрыть от глаз повязку, удерживающую сломанную руку. И вопреки невозмутимому виду, повязка Нокса пропиталась кровью, а на его коже цвета индиго выступила испарина.

— Они не в том состоянии, чтобы проходить еще одно испытание! Наша магия иссякла, им нужно исцелиться! Куда делась вся та милость, что давалась в прошлых испытаниях — на отдых, восстановление и набор сил? — Элирия бросила взгляд на Седрика, наполовину ожидая, что и он вот-вот рухнет от какого-нибудь скрытого увечья. Но вопреки аду, через который его тело прошло за последние дни, он был единственным, кроме Элирии, кто выглядел невредимым.

— Мне жаль ваших утрат и ран, но боюсь, времени почти не осталось. Произошедшее… — Затравленное выражение исказило ее космические черты. — Очевидно, что здесь действуют силы, которых мы не предвидели.

Седрик прокашлялся:

— Со всем уважением, мы должны понимать: вы действительно не знали, что Варит Мальхиор сбежал из прошлого Испытания? Что он оставил кое-кого… — его взгляд метнулся к Элирии, — …чтобы манипулировать событиями и воплощать свои замыслы? Как такое возможно?

Небожительница молчала несколько долгих мгновений. Когда она заговорила снова, ее многослойный голос звучал глухо:

— Даже до моего изгнания, на пике могущества, я никогда не была всеведущей. Ни я, ни мои сестры и брат не можем знать наверняка, что чувствуют смертные, о чем вы думаете, что совершили или совершите в любой момент времени. Мы можем пристальнее наблюдать за кем-то одним, отслеживать фигуры, представляющие особый интерес, сеять зерна прозрения или пророчеств. Но наша роль всегда заключалась лишь в том, чтобы давать возможности для…

— Тогда какой от вас толк? — отрезала Элирия, и Зефир снова ахнула. Элирия проигнорировала ее. — Как вы можете обладать силой творить все это, — она широко махнула рукой в воздухе, — и при этом оказаться застигнутой врасплох, когда темная магия проникает в саму игру, созданную вами?

У Аурелии хватило совести выглядеть смущенной:

— Не заблуждайся, это не игра. Когда корона была расколота, я поняла, что совершила очень большую ошибку. Не то чтобы я жалела о своем желании восстановить баланс, но я жалею о том, как именно решила это сделать. О той силе, что я даровала.

— Из-за Малакара? — спросил Седрик.

Аурелия кивнула, ее звездное лицо было суровым:

— Да. Если бы я только обладала даром предвидения. Возможно, тогда я смогла бы узнать, что произойдет. Во что мои попытки установить баланс обойдутся Арканису.

— Если вы искали баланса, зачем вообще сотворили народы Арканиса с таким изначальным перекосом в силе?

Нокс подались вперед в кресле:

— А кто сказал, что сотворила их именно она?

Глаза Аурелии вспыхнули при этих словах ноктеррианца:

— Испытание создавалось, чтобы исправить изъяны в и без того несовершенной системе, трещины в которой лишь расширились из-за моего вмешательства. Мои сородичи согласились помочь мне вернуть былое величие Арканиса так, чтобы отсеять лишь действительно достойных. Того, кто будет достаточно силен для владения силой, для правления с правдой и справедливостью, сможет устоять перед ее темнейшими искушениями после победы. Того, кто провозгласит рассвет и принесет новый день.

Седрик резко вдохнул, его глаза