Порочный наследник - М. Джеймс

Она любит меня. Энни О'Мэлли любит меня.

Я знал это и в то же время не знал. Я мог бы сказать ей, что тоже её люблю, и это была бы грёбаная правда.

Но это ничего бы не изменило.

— Энни, ты не можешь... — начинаю я, но она перебивает меня.

— Могу и делаю это. — Теперь её голос звучит уверенно. — Я любила тебя с детства. Я любила тебя тогда и люблю сейчас. И я знаю, что ты чувствуешь то же самое.

Она права. Боже, помоги мне, она права. Я любил её всю жизнь, несмотря на всех женщин, с которыми я пытался забыть её, несмотря на все ночи, когда я лежал без сна и думал о том, что могло бы быть, если бы я родился в другой семье, в другой жизни. Если бы я был тем, кто мог бы смело подойти к Патрику О'Мэлли и попросить руки его дочери, чей отец мог бы устроить наш брак.

Но любовь к ней ничего не меняет. Она только усугубляет ситуацию.

— Неважно, что мы чувствуем, — говорю я, и мой голос звучит грубее, чем я хотел. — Этот брак никогда не должен был быть настоящим, Энни. Это было решение проблемы. Способ помешать Десмонду получить то, что он хочет.

— Но он мог бы быть настоящим. — Она придвигается ближе и свободной рукой обхватывает моё лицо. — Мы уже женаты. Мы уже… — Она замолкает, и её шея покрывается румянцем. — Мы уже вступили в брак. Несколько раз. Почему мы не можем сделать его постоянным? Мы могли бы поговорить с Ронаном, когда вернёмся. Мы могли бы…

— Ронан никогда бы этого не позволил, — решительно говорю я. — Даже если бы мы захотели воплотить это в жизнь, даже если бы мы пошли к нему и сказали правду, он был бы в ярости. Он бы воспринял это как величайшее предательство... я пошёл у него за спиной, трахнул его сестру, женился на ней без его разрешения.

Она вздрагивает от слова «трахнул».

— Он бы смирился...если бы я попросила его, если бы я объяснила, если бы мы объяснили…

— Он бы убил меня, Энни. — Я отстраняюсь от неё, чтобы побыть в одиночестве и всё обдумать. — Ты не понимаешь. Дело не только в нас с тобой. Дело в верности, доверии, в том, что я лгал ему в лицо несколько дней, пока он разрывался на части в поисках тебя. Когда он узнает, а он узнает, ему будет всё равно, что мы испытываем друг к другу чувства. Ему будет важно, что я его предал. И он увидит всё в ином свете. В том числе и то, как я принял его предложение вернуться домой. Он подумает, что я всё это спланировал. И даже если он поверит нам насчёт Десмонда, он подумает, что я спрятал тебя, чтобы соблазнить и убедить в том, что я — единственный способ обеспечить твою безопасность. Он сойдёт с ума и не поверит ни одному из нас. Более чем вероятно, что...

Я делаю глубокий вдох.

— Скорее всего, он убьёт меня в гневе, а потом, слишком поздно, поймёт, как это отразится на тебе. Это навсегда вобьёт клин между вами. Ты никогда не оправишься от этого. И он тоже. Всё это… всё, что мы сделали, ради того, чтобы оградить его от самопоедания... Всё это будет напрасно, и последствия будут в тысячу раз хуже. Мы договорились, что это временно. Только так это может сработать.

Лицо Энни искажается, и я ненавижу себя за то, что вызвал у неё такую реакцию. Но она должна понять. Этого не может быть. Этого никогда не должно было случиться.

— И на этом всё? — Её голос звучит тихо и обиженно. — Мы просто сделаем вид, что ничего не было? Мы разведёмся и вернёмся к своей прежней жизни, как будто ничего не произошло?

— Это единственный выход. — Эти слова обжигают мне рот. — Как только с Десмондом будет покончено, как только ты окажешься в безопасности, мы покончим с этим. Ты скажешь Ронану... придумаешь любое оправдание. Любое, которое, по-твоему, он примет. Мы не будем упоминать о браке, не будем упоминать ни о чём из этого. А потом мы будем жить дальше.

— Ты так просто об этом говоришь. — В её глазах стоят слёзы, и каждая из них, как нож в моей груди. — Как будто ты можешь просто взять и уйти от меня, не задумываясь.

Просто? В этом нет ничего простого. Мысль о том, что я отпущу её и буду смотреть, как она живёт своей жизнью, пока я возвращаюсь к своей, разрывает меня на части. Но какой у меня выбор? И если я дам ей понять, что я чувствую, если она увидит, как сильно я её люблю, она будет бороться за это ещё упорнее, хотя единственное, что нас спасёт, — это если она отступит.

— Я пытаюсь защитить тебя, — тихо говорю я. — От Десмонда, от гнева Ронана, от последствий, если всё это всплывёт. Самое доброе, что я могу для тебя сделать, — это отпустить тебя, пока не стало ещё хуже.

— Я не хочу твоей доброты. — Её голос срывается на этом слове. — Я хочу тебя. Я хочу, чтобы это было по-настоящему. Я хочу... — Она замолкает, прижимая руку ко рту, чтобы сдержать рыдание.

Я тянусь к ней, прежде чем успеваю остановиться, и заключаю её в объятия. Она охотно подходит, прячет лицо у меня на груди и плачет. Я крепко обнимаю её, одной рукой поглаживая по волосам, а другую прижимаю к спине, и я позволяю себе насладиться этим моментом. Позволяю себе хотя бы на несколько секунд представить, что у нас всё может получиться, и у нас может быть совместное будущее.

Но у нас его нет. И чем раньше я это приму, тем меньше мне будет больно, когда всё закончится.

Вот только я знаю, что это ложь. Мне будет чертовски больно, несмотря ни на что. Потому что я люблю её и всё равно должен буду её отпустить.

Через некоторое время её рыдания сменяются икотой. Она отстраняется ровно настолько, чтобы посмотреть на меня. Её глаза покраснели и опухли, а лицо покрылось пятнами от слёз. И всё же она по-прежнему самая красивая из всех, кого я когда-либо видел.

— Я ненавижу это, — шепчет она. — Я ненавижу, что мы не можем быть просто вместе. Я ненавижу, что нам приходится прятаться, лгать и притворяться.