Порочный наследник - М. Джеймс

— Всё в порядке. — Я встаю и обнимаю себя руками. — Ты что-нибудь выяснил?

— Люди, напавшие на хижину, были наёмниками. Десмонд заплатил им, чтобы они забрали тебя и привели к нему. Я не уверен, что он знает, что я женился на тебе. — Его лицо мрачнеет. — Мы пытаемся выяснить, где он скрывается.

Я с трудом сглатываю и киваю. Что-то изменилось, я чувствую это. Между нами возникла дистанция, которой раньше не было.

— Мне нужно уйти завтра, — говорит Элио, не глядя мне в глаза. — Мне нужно уладить дела с Ронаном и попытаться выяснить, где прячется Десмонд. Ты останешься здесь с охраной.

— Как долго тебя не будет?

— Я не знаю. День, может, два.

От чего-то в его тоне у меня сжимается сердце. Он говорит так холодно, и он совсем не такой, каким он был несколько часов назад, когда я сидела у него на коленях, когда его руки были повсюду, когда мы были...

— Элио...

— Нам нужно поговорить, Энни.

У меня внутри всё сжимается.

— Хорошо, — осторожно говорю я, хотя ничего хорошего в этом нет.

Он садится на край кровати, зажав руки между коленями. Я встаю, слишком нервничая, чтобы сидеть, в животе всё переворачивается.

— Сегодня вечером, — начинает он, и я уже знаю, к чему он клонит. — Мы не можем продолжать в том же духе, Энни. Это должен быть последний раз.

Меня сейчас стошнит.

— Почему? — Спрашиваю я, и Элио смотрит на меня измученным взглядом.

— Потому что от этого становится только сложнее. — Он наконец смотрит на меня, и боль в его глазах отражается в моих. — Каждый раз, когда я прикасаюсь к тебе, каждый раз, когда я вот так с тобой, мне всё труднее помнить, что этому нужно положить конец.

— Так не давай этому закончиться, — отчаянно говорю я. — Мы можем во всём разобраться, Элио. Мы можем сказать Ронану…

— Нет. — Это слово звучит резко и окончательно. — Мы уже это обсуждали. Мы говорили обо всех причинах. Ронан не станет слушать. Не станет, когда узнает, что мы ему лгали. Он обвинит меня. Он совершит необдуманный поступок, и когда пыль уляжется, я буду мёртв, а твоя жизнь будет разрушена. Твои отношения с братом будут разрушены. Я не позволю этому случиться, Энни. — Он сжимает челюсти. — Я ушёл, чтобы убедиться, что этого не произойдёт. Мне не стоило возвращаться.

Я смотрю на него, открыв рот.

— Ты же не это имеешь в виду.

— Именно это я и имею в виду. — Он резко встаёт и проводит руками по волосам. — Разве ты не понимаешь? Этот брак был ошибкой. Отчаянным решением невозможной проблемы. Но он никогда не должен был быть постоянным. Он никогда не должен был быть настоящим.

— Для меня это кажется реальным, — шепчу я.

— Это не так. — Он говорит это так, словно пытается убедить в этом не только меня, но и себя. — Через несколько дней, может, через неделю, всё это закончится. Мы разведёмся, ты вернёшься к своей жизни, а я к своей. Вот как всё должно закончиться.

— Значит, всё это ничего для тебя не значило? — Теперь наворачиваются слёзы, горячие и злые. — Я люблю тебя, Элио. Ты собираешься сказать мне в ответ, что это не взаимно?

— Энни…

— Скажи это. — Цежу слова сквозь зубы. — Скажи, что не любишь меня.

Он беспомощно смотрит на меня.

— Одной любви недостаточно, Энни. Мы живём не в том мире…

— А могло бы быть…

— Это не так! — Крик эхом разносится по тихой квартире. Он делает вдох, явно пытаясь успокоиться. — Прости. Но так и должно быть. Когда я уйду, всё, что у нас было, закончится. Больше не нужно притворяться, что это не так.

Эти слова ощущаются как физический удар. Я обнимаю себя руками, пытаясь собраться с мыслями.

— Я не могу поверить, что ты это делаешь, — тихо говорю я. — Я не могу поверить, что ты просто уходишь. Снова.

— Я делаю это ради тебя. Чтобы защитить тебя. Чтобы защитить Ронана, как ты и хотела.

— Мне не нужна твоя защита. Я хочу тебя. — Я чувствую, как по щекам начинают катиться слёзы. — Элио…

— Я не могу быть с тобой. — Его голос звучит глухо. — Прости, Энни. Но так и должно быть.

Он поворачивается и идёт к двери.

— И это всё? — Зову я его, и мой голос срывается. — Ты просто вот так уйдёшь?

Он замирает в дверях, повернувшись ко мне спиной.

— Прости, Энни. Я уйду до того, как ты проснёшься завтра. Когда я вернусь, Десмонд будет мёртв. Оставайся здесь.

— Элио, пожалуйста...

Но он уже ушёл, и дверь за ним тихо закрылась.

Я долго стою, уставившись на закрытую дверь, и жду, когда он вернётся. Жду, когда он передумает.

Он не передумал.

Рыдания, вырывающиеся из меня, отвратительны и грубы. Я опускаюсь на кровать, закрываю лицо руками и позволяю себе выплакаться. За всё, что у нас было, за всё, чем мы могли бы стать, за всё, что я потеряла, и от чего мы отказались и обрели снова, только для того, чтобы потерять это во второй раз.

Я люблю его. Я люблю его так сильно, что это разрушает меня.

И он тоже любит меня. Я знаю, что он любит, что бы он ни говорил.

Я плачу до тех пор, пока не заканчиваются слёзы, пока глаза не опухают, а горло не першит. Затем я ложусь на кровать, не раздеваясь, и смотрю в потолок. В квартире тихо, если не считать отдалённого шума города за окном.

Я не знаю, когда наконец засыпаю, но когда я просыпаюсь, комната залита серым утренним светом. Я медленно сажусь, голова раскалывается, тело отяжелело от усталости и горя.

Элио ушёл. Я знаю это, даже не проверяя, но всё равно прохожу по квартире. Дверь в его спальню открыта, кровать аккуратно застелена, как будто его там никогда и не было.

На кухонном столе лежит записка, написанная его резким угловатым почерком:

Оставайся дома. Не открывай дверь никому, кроме Диего. Я вернусь, когда все закончится. — Э

Вот и все. Никаких «мне очень жаль». Никакого «Я тебя люблю». Только инструкции и один-единственный инициал.

Я комкаю записку и выбрасываю её в мусорное ведро.

День тянется передо мной, пустой и бесконечный. Я пытаюсь отвлечься: принимаю душ, варю кофе, включаю телевизор и переключаю каналы, не особо вглядываясь. Но ничего не помогает.

А потом, около полудня, меня так сильно тошнит, что я вскакиваю с дивана и бегу в