Настоящие алмазы фальшивой графини. Дилогия - Татьяна Милях

— Хм. Решили взяться за старое? Передёргивать карты за столом? — строго нахмурившись, проворчал Арсеньев.

— Что вы, как можно?! — изображая возмущение, Дарёна округлила глаза. — Благородная дама и шулерство? Фи! Мне всего лишь хочется развеяться. Я так тоскую по почившему супругу… Вы не представляете, до чего скучна и однообразна жизнь безутешной вдовы, — притворно вздохнув, она состроила скорбную гримасу.

— Не юродствуйте, — фыркнул Фёдор. — Мы все здесь прекрасно знаем, что ни по какому почившему мужу вы не тоскуете.

— Ах, какой вы скучный, — отмахнулась от него Даша.

— Не увиливайте, лучше признавайтесь, что у вас на уме, — тоном, не терпящим возражений, потребовал Крашевский. Девушка упрямо нахмурилась, и подполковник, покачав головой, вздохнул. — Я ведь не из праздного любопытства прошу, Дарья Михайловна. Я слишком хорошо понимаю, что вы всё равно полезете в самое пекло, запрещай вам или нет. Мы должны продумать пути отступления, и главное, чем мы сможем вам помочь.

— Да, деточка, мы тебе не враги, — поддакнул Арсеньев.

Немного посомневавшись, Дарёна призналась:

— Я подозреваю, что господин Пушнов грешит не только фальшивомонетчеством. Хочу убедиться, что в его доме мечут запрещённые государыней штосс или фараон. Тогда у вас появится веский повод для официального обыска, правда же, господа?

— В этом есть резон, — кивнул Крашевский.

— Но надеюсь, сами вы не станете садиться за стол? — спросил Арсеньев.

— Не могу вам этого обещать, — уклончиво качнув головой, ответила Дарёна и смело взглянула патрону в глаза. — Разумеется, мне до безумия хочется обыграть Пушнова. Но не беспокойтесь, потрошить его кошелёк до последнего гроша я пока не стану. И вовсе не потому, что мне его жаль. Просто не хочу преждевременно будить в нём подозрения. Да. И мне ничуть не стыдно использовать против него свои... таланты. С подлыми людьми по-другому нельзя. С волками жить — по-волчьи выть. Это я хорошо усвоила за время своего пребывания в Волчьей долине.

— Девочка моя, я понимаю, что для тебя это не просто сыскная работа, а настоящая вендетта, — Егор Захарович встревоженно покачал головой. — Именно это меня и беспокоит: личная месть делает агента уязвимым.

— О нет. Моя личная месть лишь придаёт мне сил, — возразила она.

— Ну хорошо. Давайте детально обсудим предстоящий визит к Пушнову... — вздохнув, проговорил Арсеньев.

— Давайте, — согласилась Даша и строго взглянула на Крашевского. — Только уговор, Фёдор Сергеевич, на сей раз не смейте крутиться возле особняка! Вы можете их спугнуть и всё испортить!

— Но, — попытался возразить подполковник.

— Никаких «но»!

— Н-да, — крякнул Арсеньев. — Фёдор, может, она и права… На кону судьба всего дела, — и на этой решительной ноте заговорщики перешли к обсуждению деталей.

Глава 20

В назначенный день графиня Лещинская пожаловала в особняк Пушнова. Разливающиеся по анфиладе звуки виолончели и скрипки создавали полную иллюзию того, будто здесь проходит чинный музыкальный вечер, только Даша прекрасно понимала: весь этот светский блеск лишь фальшивая декорация, призванная отвлечь внимание служителей порядка от главного действа.

Встречая гостей в парадной зале, Сергей Алексеевич приветливо улыбнулся молодой вдове и, запечатлев пылкий поцелуй на её руке, лично провёл гостью за скрытую плотными бархатными шторами потайную дверь. Оказавшись в полумраке игорного зала, Дарёна прищурилась. Время здесь словно замерло. Густой дым от трубок тяжёлым облаком висел под потолком, путаясь в изящной лепнине, а единственным ярким островком оставалось зелёное сукно стола, истерзанное мелом, безумными ставками и игровым азартом. Здесь гости не делились на чины: всех объединяли лихорадочный блеск глаз и шуршание карт.

При виде дамы присутствующие мужчины галантно поднялись со своих мест. Приветствовав каждого сдержанным кивком или протянутой для поцелуя ручкой, графиня Лещинская, наконец, присела в уголке, ожидая начала партии. Элегантным жестом поправив высокую куафюру, она неторопливо раскрыла веер и, спрятавшись за его пластинами, украдкой проверила припрятанную за поясом колоду, заранее помеченную её собственной рукой. Рубашка краплёных карт точь-в-точь походила на те, что Дарёна видела в кабинете Пушнова и которая прямо сейчас покоилась на зелёном сукне. Разумеется, о своих приготовлениях девушка друзьям из сыскной части ничего не сказала, прекрасно понимая, что они её воровского начинания категорически не одобрят.

Исподволь разглядывая игроков, Даша не испытывала ни к одному из них ни капли жалости, оставаясь уверенной, что порядочные люди не станут метать банк в тайных притонах, а тем более в доме такого проходимца, как Пушнов. Готовясь проучить местную публику, Графиня не терзалась угрызениями совести, да и страх её не тяготил, хотя она прекрасно понимала, чем грозит дворянину разоблачение в нечестной игре. Шулера ждал вовсе не арест, а жестокая расправа прямо у карточного стола: его могли до полусмерти избить подсвечниками или вызвать на дуэль, которая часто заканчивалась смертью. Только Дарёна не опасалась ни первого, ни второго, и вовсе не оттого, что она — женщина, просто она вовсе не собиралась попадаться.

Несмотря на внешне скучающий вид, её сердце азартно вздрагивало, Даша с нетерпением ожидала минуты своего триумфа. «Если сегодня я не оберу вас до нитки, господин Пушнов, то только потому, что я приготовила для вас более изощрённую кару, — размышляла она, мило улыбаясь хозяину дома. — Ты видишь во мне лишь «прелестную вдовушку», решившую развеять скуку? О, да! Скучать тебе я точно не дам!»

Наконец, все расселись по местам, и понтиёры[1]* начали делать первые ставки. Приняв карты из рук сдающего, Дарёна неожиданно обнаружила, что хотя колода оставалась той же, что находилась в кабинете, но с того времени рубашка карт претерпела изменения: «Ах, Сергей Алексеевич, Сергей Алексеевич! Передёргивать вздумали? Метки нанесли… Ну-ну…» — ехидно констатировала она про себя, окончательно отбрасывая крохи сожаления.

Графиня Лещинская не торопилась. В игру она вошла осторожно, позволяя себе проиграть несколько мелких ставок.

— Ах, сегодня явно не мой день, — разочарованно вздохнула она.

— Графиня, фортуна бывает чрезвычайно переменчивой, — записывая свой выигрыш мелком прямо на зелёном сукне, проговорил Пушнов и послал «вдовушке» многозначительную улыбку. — Главное — успеть ухватить удачу за хвост. Тем более что в вашем арсенале имеется самый весомый козырь, — он придвинулся почти вплотную, обдав её удушливой волной самодовольства. — И этот козырь — ваше очарование... Один ваш поцелуй стоит больше всех сокровищ мира, — вкрадчиво проворковал ловелас, накрывая своей ладонью её тонкие пальцы.