Штормбрейкер - Ниша Дж. Тули

— Я бы понятия не имела, как это сделать.

Он подходит ближе и опускается на корточки. — Я скоро вернусь. Ложись и прими еще обезболивающего, которое дала врач.

Он снимает с меня обувь и помогает устроиться на кровати. Мы смотрим друг другу в глаза, и кажется, будто он хочет добавить что-то еще, но потом слегка качает головой и встает.

Не говоря больше ни слова, он выходит из комнаты. Я смотрю, как за ним закрывается дверь, и поворачиваюсь, осматриваясь. Здесь намного тише, чем в верхних общежитиях. Умиротворенно.

Наверное, Руку нравилось здесь, в одиночестве, а теперь я вторглась в его тишину. Я вспоминаю, что он говорил о том, что ценит хорошую компанию, и знаю, что не должна гадать или надеяться, что попала в этот список.

Несмотря на камин, воздух здесь прохладнее, а на мне только майка, которая была под курткой. Я дрожу, чувствуя, как по коже бегут мурашки, и прижимаю Тедди к груди еще крепче.

Интересно, как долго Рука не будет и стоило ли мне пойти с ним. Надеюсь, никто не попытается ему навредить. Но меня клонит в сон от обезболивающего, и что-то подсказывает мне, что он способен позаботиться о себе сам. Меня они не боятся, но Рук уже несколько раз доказал, что не станет терпеть чьи-либо выходки.

Я укачиваю Тедди и прижимаю больную руку, лежа на мягкой подушке. Она приятно обволакивает голову, и мои веки мгновенно тяжелеют.

Телефон пиликает, и я снова открываю глаза.

Это Домино, она проверяет, как я. На самом деле, она прислала десятки сообщений. Оказывается, она была с Джорни, работала над проектом в её комнате, когда всё это случилось, и понятия не имела, что задумали наши соседки.

Я спрашиваю, в безопасности ли она с ними, но она уверяет, что всё будет в порядке.

Я пролистываю переписку дальше и вижу, что Тринити мне ничего не прислала. Её друг Брик был там, в той комнате. Он помогал столкнуть меня с лестницы. Знает ли она? Волнует ли её это? Мне почти страшно спрашивать.

Есть сообщение от Эдварда, он интересуется моим состоянием. По крайней мере, он не позволяет нашему разделению на Общества встать между нами.

И несколько сообщений от Сильвер и Хейзел, которые временно оживили наш групповой чат.

Сильвер: Поэт, подруга. ты в порядке?

Хейзел: я слышала, тебя спас «Одиночка»??

Сильвер: это еще не всё, что он делал. . выкладывай, по! вы правда целовались?

Я вздыхаю, удивляясь, почему они так долго тянули с этим вопросом.

я: я в порядке, просто растяжение запястья.

И это всё, что я отвечаю, игнорируя вопрос о Руке. Это мелочно, но неизвестность будет грызть их живьем. Я выключаю телефон и бросаю его на тумбочку, а сама ложусь и смотрю в потолок.

Теперь я совсем не хочу спать. Я разочарована и зла. Я встаю и начинаю ходить из угла в угол.

Дверь открывается, и я настолько погружена в свои мысли, что вздрагиваю.

Это Рук, несущий охапку моей одежды. Он останавливается, когда видит меня, стоящую посреди комнаты.

— Скучала? — спрашивает он, и я киваю, но спохватываюсь и качаю головой, когда он усмехается. Может быть, я и правда немного скучала.

Я отступаю в сторону, пока он входит и сваливает всё добро на одну из свободных кроватей. У него за спиной мой рюкзак; он снимает его и ставит на пол.

— Это не всё, но я больше не мог унести за один раз. Могу забрать остальное завтра, если тебя устроит?

— Конечно, — говорю я, чувствуя внезапный прилив глубокой благодарности. — Спасибо. Тебе не обязательно было всё это делать. Я очень ценю твою помощь. У меня правда никого нет, и…

— Я понимаю, — говорит он и направляется в свой угол комнаты.

— Прости. Да. Наверное, понимаешь.

Я перебираю груду одежды и начинаю развешивать кое-что в шкафу. Я чувствую, как Рук поглядывает на меня, скидывая сапоги и ложась на кровать. Я ахаю от удивления, когда вижу, что он держит… книгу.

Настоящую книгу, сделанную из бумаги, с глянцевой обложкой, хотя и изрядно поцарапанную и помятую.

Он замечает, на что я смотрю. — В Пустошах у нас есть несколько книг. Я привез с собой пару своих любимых.

Я закрываю лицо руками, чувствуя себя полной и окончательной идиоткой.

— А я думала, ты не умеешь читать, — говорю я, что вызывает у него искреннюю улыбку. Она расплывается по его лицу, и на щеке появляется ямочка, которая делает что-то странное — и вовсе не неприятное — внутри меня.

— Держи, — говорит он, протягивая её.

Я подхожу и принимаю книгу с подобающим ей трепетом. Я перелистываю размягченные страницы, и они щекочут кончики моих пальцев. На обложке название фэнтези-романа времен Потепления, который когда-то был очень популярен. Именно по нему архитектор моделировал Академию Эмери.

— Ты веришь в эльфов? — спрашиваю я, просматривая страницу, на которой открылась книга. — В деревья, которые говорят?

— Думаю, мы доказали, что сверхъестественного на самом деле не существует, — говорит он почти скорбно. — Но мне кажется, мечтать всё равно приятно.

— Да, — говорю я. — Согласна.

Я закрываю книгу и протягиваю её обратно, но он отмахивается. — Тебе стоит её прочитать.

В его выражении сквозит что-то полное надежды. Как будто он действительно хочет, чтобы я сказала «да».

— Ты позволишь мне её одолжить? — спрашиваю я, не отводя от него взгляда. — Ты уверен? Она же такая ценная.

— А почему бы и нет? — отвечает он. — Когда-то люди верили, что книги должны быть общими, к тому же это отличная история. Думаю, она тебе понравится.

— Спасибо, — говорю я, поднося книгу к лицу и делая глубокий вдох. Мне кажется, я могу почувствовать вкус её слов и мыслей между страницами. — Знаю, я постоянно это повторяю, но ты даже не