Изгнанная с позором - Нита Вольская

до этого наблюдать «в исполнении» лорда не доводилось: смесь узнавания, ошеломления и неверия. — Такая смесь мне уже встречалась в тех летописях, что обнаружил Вианель. Пропорций там не было, но названия точно эти.

— И что же это?

— Фиария — это пыльца цветка, который растёт на болотах. — Артур отпустил мою руку, но только для того, чтобы притянуть к себе за талию.

— Кажется, он называется алио́рос... Или алиаро́с. Я в этом не силён, но знаю, что он очень редкий. А циарон — это порошок, которым в нашем мире снимают пульсирующую головную боль.

— Мигрень. — догадалась я. — У Вианеля были такие боли?

— В раннем детстве, когда приступы только появились.

— Ему давали этот порошок?

— Этого я точно не знаю, Ирина. Но могу спросить у Лиария.

— Так, ладно, это сейчас не столь важно. Нужно разобраться с записями… — вернулась к тетради. Полистала. Почитала. Озвучила вывод:

— Очевидно, что это сборник рецептов. Очень странных. Для меня по крайней мере.

— Странность заключается только в незнакомых названиях? — Артур нависал надо мной, и его дыхание касалось шеи, заставляя мурашек носиться по всему телу.

— Не только. В них много необычных… ммм, даже язык не поворачивается назвать их компонентами или ингредиентами… Сам посуди… Вот, например, — ткнула пальцем в строчку. — Здесь нужно добавить сушёные лапки зелёной жабы, растолчённые в ступке. Или вот: щепотка пепла из пера феникса… Бред какой-то! Фениксов не существует… Или вот: измельчить усы крылохвостого жука… — хмыкнула, — Похоже на какое-то варево Бабы Яги…

Но уже в следующее мгновение мне стало не до смеха. Волосы на затылке привстали. Но на этот раз не от близости Артура, который за моей спиной, кажется, перестал дышать, а от нахлынувшего осознания.

— Подожди… Это что получается?... Это книга ведьминских рецептов?! Я понимаю язык ведьм?! Я что, правда ведьма?!

Паника нахлынула волной.

— Тссс. — Артур прижал меня спиной к стальному прессу. — Успокойся. Это необязательно. Ты иномирянка. И, возможно, это просто твоя особенность — понимать язык ведьм…

— Артур, ты сам-то в это веришь?! Дело ведь не только в языке. За мной увязался кот, который меня иногда пугает своей проницательностью. И ты говорил, что от моих прикосновений у тебя меньше болела рана… Какие ещё нужны доказательства, чтобы Филипп со своей бандой мог меня сгноить в похожем подземелье?!

— Я тебя ему не отдам. — глухо выдал лорд, и прижал ещё крепче. — Даже если ты действительно ведьма… Мы никому об этом не скажем. И ты никогда не будешь применять свои способности, чтобы не привлекать внимание. А кота вернём прежним владельцам.

— Думаешь, это возможно? Вернуть кота. Прежняя хозяйка даже не пыталась его остановить. Она просто приняла его решение… Точно! Мне нужно к Ольге! Она подскажет, что делать…

— Нет, Ирина. Неужели ты не понимаешь, что этим ты только больше привлечёшь к себе внимание? Забудь даже думать об этом.

— Но я уверена, что не случайно попала к ней. Это был знак. И Барсик за мной увязался тоже неслучайно. Ольга что-то во мне разглядела. И я должна выяснить — что именно.

— Милая, сейчас о твоей иномирности и способностях знаем только мы. И пока это так, ты в полной безопасности. Но тайна, известная больше, чем двоим — уже не тайна. Прошу тебя, давай оставим всё, как есть.

Артур развернул меня к себе. Поднял лицо и с мольбой посмотрел в глаза.

— А если я единственный шанс Вианеля? Если я могу ему помочь? Уверена, меня не просто так притянуло в этот мир, Артур. Я что-то должна здесь сделать.

— Давай твоя миссия будет заключаться в том, чтобы сделать меня счастливым? Согласна? Я не хочу тебя потерять, Ирина. Не могу… Если бы ты только могла почувствовать то, что чувствую я к тебе… Каждое твоё прикосновение переворачивает всё внутри…

Ох. Оказывается, его тоже колбасит не меньше моего.

— Со мной происходит то же самое… — призналась неожиданно севшим голосом.

Артур на мгновение замер, зрачки ещё больше расширились, и в следующую секунду я уже сидела на столе поверх разложенных бумаг, и с жадностью отвечала на его поцелуй.

Глава 83. Ты станешь моей женой?

— Моя… Ты только моя, слышишь… Никому тебя не отдам… — его шёпот в такт движениям отправил новую волну удовольствия по разгорячённому телу.

— Не отдавай… — прошептала в ответ. — Мне кроме тебя никто не нужен…

Снова поцелуи. Горячие, требовательные, будоражащие. От которых плавилось всё внутри. Движения жаркие, настойчивые. Он словно закреплял сказанное, клеймил моё тело.

— Ирина, я ведь правда тебя никому не отдам… До самой смерти… — сообщил, как только страсти немного стихли и наши глаза вновь оказались на одном уровне. Теперь он смотрел не моргая, жадно, словно следил за моей реакцией, и боялся что-то пропустить.

И мои нацелованные в хлам губы в ответ на его пристальный взгляд самовольно расползлись в улыбке. Как же приятно. Наверное, каждая женщина хоть раз в жизни мечтала услышать такие слова. А я вот услышала. И это непередаваемо…

Блаженно прикрыла глаза, продолжая улыбаться. И снова оказалась прижатой к мощной груди. Услышала, как он вдохнул мой запах. Зажмурилась. И сама потянула его аромат. От притока мужских феромонов кровь снова застучала в висках, набирая разгон. Голова закружилась. Господи, пусть это мгновение продлится вечно!

Мы ещё какое-то время нежились в объятьях друг друга, я слушала его сердцебиение. А потом почувствовала, как он поцеловал меня в макушку. И это выглядело как точка — всё, сеанс окончен.

Но я всё ещё не хотела возвращаться в реальность. Прислушивалась к себе, к затихающему внутри шторму, и понимала, что всё, что случилось, было божественно. Никакие другие слова не могли точнее передать того, что только что произошло. Всё было так естественно, без капли стеснения, — только чистые желания и чувства на грани.

Открыла глаза. Чуть отстранилась. Наши взгляды вновь встретились. Тёмные, томные, уже соскучившиеся. Ведь мы целых несколько минут не смотрели друг на друга.

— Ты ведь станешь моей женой? — наконец оформил всё вышесказанное в конкретную цель мой лорд. Пронаблюдала, как дёрнулся его кадык, когда сглатывал. Поняла, что он волнуется, хоть и пытается это скрыть. Я видела во взгляде ожидание, и едва уловимый страх.