Изгнанная с позором - Нита Вольская

class="p1">Чего бояться такому мужчине? Он же совершенный — о таком можно только мечтать. И нам хорошо вместе. Да нужно быть круглой дурой, чтобы ему отказать. Но я не собираюсь торопиться, хочу насладиться моментом. Мне нравится на него смотреть. Нравится осознавать, что он в моей власти.

— Ирина, пожалуйста, ответь.

Приложила палец к горячим губам. Он тут же его поцеловал.

— А ты не слишком торопишься? Всё-таки решение судьбоносное, а мы знакомы всего ничего. — Душа ликовала от осознания, что вот оно — он сделал мне предложение, но я была обязана спросить. Вдруг это просто порыв, навеянный нашей близостью. Не хочу, чтобы он потом жалел.

— Наверное, слишком. Но ничего не могу с собой поделать. Я ещё при нашей первой встрече почувствовал, что ты та, которую я ждал всю жизнь. Понял, что судьба нас свела с Ирианой именно для того, чтобы я встретился с тобой. И я боюсь тебя потерять, Ирина. Боюсь, что ты исчезнешь так же внезапно, как появилась… Так ты согласна?

Он чересчур серьёзен. И затаённый страх в глазах — неподдельный — для него это действительно важно. А значит, игры тут неуместны. Но просто так я не соглашусь. Даже несмотря на то, что сильно хочется. У меня есть требования. Да-да, именно требования. Если он их не примет, никакого замужества не будет, всё останется как есть. Либо прекратится вовсе.

— У меня есть условия.

— Всё что пожелаешь, милая…

— Это не пожелание, Артур. Я требую, чтобы в твоей жизни не было других женщин, пока я буду с тобой.

Осмыслил, уточнил:

— Ты хочешь, чтобы я набрал сугубо мужской персонал?

Представила целый замок бруталов. Ещё недавно я бы не отказалась на это посмотреть, но не теперь. С недавнего времени мне интересен только один мужчина. И он сейчас передо мной. Серьёзный, взволнованный, и, кажется, на всё готовый.

— Не настолько кардинально. Просто никаких заигрываний с Эленор, или какими-то другими профурсетками, и никаких шашней со служанками.

Красивые брови уползли вверх.

— Но я никогда не заигрывал с баронессой де Туаре…

— Зато она это делала, а ты позволял. — продолжила гнуть свою линию.

— Хорошо. Я согласен. Тем более, что мне самому её поползновения неприятны…

— И с теми, чьи приятны, чтобы тоже никаких заигрываний…

— Даже с тобой? — удивился. И тут же лукаво улыбнулся.

— Артур, я серьёзно.

Игривый мальчишка быстро уступил место серьёзному мужчине, главе рода.

— Ирина, я предлагаю тебе не просто светский брак, а всего себя целиком. И мне неинтересны другие женщины. Неужели ты до сих пор не поняла этого?

— Скажем так: я предполагала нечто подобное. Но я могу предполагать всё что угодно. И при этом ошибаться. Поэтому мне нужно твоё обещание. И ещё я не хочу, чтобы ты женился на мне из чувства долга, или из-за каких-то рыцарских порывов.

— Я обещаю: никаких других женщин. Ты единственная и неповторимая. Так есть сейчас, и так будет всегда. И моё стремление сделать тебя своей женой вовсе не рыцарский порыв, милая. Это желание моего сердца. И я хочу знать, согласно ли твоё сердце с моим?

Долго смотрела ему в глаза, стараясь проникнуть в душу, и передать всё то, что чувствовала. Он не моргал, тоже транслировал. Такую же бурю. И мне на мгновение стало страшно — если нам придётся расстаться, я не выживу. Даже показалось, что под ногами качнулась земля от одной этой мысли.

— Я согласна.

Опять прижал. И губы захватил в сладкий плен.

Ещё какое-то время целовались. А потом не сговариваясь принялись приводить себя в порядок, и складывать бумаги на столе.

Ведьминские рецепты отложила в сторону. Для меня это теперь не просто тетрадь запрещённого варева — она свидетельница моего счастья, хранительница личных тайн.

— Ты хочешь взять её с собой? — поинтересовался Артур, заметив мой манёвр.

— Да, почитаю на досуге. Может найду что-то ценное.

Поймала его предостерегающий взгляд.

— Обещаю, что буду осторожна.

Кивнул, приняв моё решение. Переключился на другую тему:

— Что-то Дарий долго копается. Уже пора бы найти вход в подземелье.

И словно вторя его возмущениям где-то наверху раздался грохот, отдалённо похожий на взрыв. Показалось, что замок над нами содрогнулся.

Артур замер.

— Что это? — спросила испуганно. Мне показался этот звук зловещим. Мой мужчина это уловил, и поспешил успокоить:

— Наверное Дарий не может найти нужную книгу, и громит библиотеку. — улыбнулся одними губами. Но в глазах тоже была тревога.

— Но ты же говорил, что дверь звуконепроницаема…

— Успокойся, любовь моя. Сейчас мы поднимемся наверх и всё выясним.

Переварила услышанное. В смысле — выясним? Посмотрела на него вопросительно, но Артур уже был занят делом: присматривался к грубо сколоченному шкафу.

— Отойди-ка в сторонку. — аккуратно меня отодвинул. — А лучше — туда. — Указал за решётку.

— Что ты задумал? Что происходит, Артур?

Он вернулся ко мне, взял за плечи и внимательно посмотрел в глаза.

— Я не знаю, Ирина, что там происходит. Но я должен быть готов тебя защитить. Не волнуйся. Всё будет хорошо. Это просто подстраховка.

Кивнула и покинула камеру. Замерла по другую сторону, наблюдая, как мой красавчик ломает шкаф. Вернее, пытается ломать — многовековое дерево оказалось очень крепким.

Но и мой мужчина был далеко не хилым пацаном. Очередной удар ногой заставил боковую стенку отлететь на приличное расстояние. И Артур сразу принялся за перекладину, на которой она держалась.

Вооружённый увесистой деревяшкой забрал у скелета родовое кольцо, и ловко поднырнул под решётку. Протянул перстень мне. Спрятала руки за спину.

— Зачем оно мне? Это кольцо принадлежит вашему роду.

— Ты тоже уже можно сказать принадлежишь моему роду. — Артур улыбнулся, но глаза остались серьёзными. И это вызывало тревогу — он что-то знал, но не говорил.

— Возьми на время. Если мне придётся махать дубинкой, я могу его потерять.

Но и мне кольцо деть было некуда: на пальцах оно болталось как хула-хуп, а карманов у меня не было. И нам пришлось потратить ещё какое-то время на то, чтобы повесить кольцо на цепочку, которую снял со своей шеи Артур.

Холодный металл утонул между грудей, и мой красавчик, пронаблюдав за этим, пробормотал:

— Как я ему сейчас завидую.

Как будто он с ними давно расстался. Но на душе стало тепло. И внизу живота щекотно.