Не нищая жена - Денни Смит

Она чувствовала себя как новобрачная перед брачной ночью. А когда поняла это, с усмешкой, выдававшей скорее волнение, чем смущение, подумала, что это не так уж и далеко от истины.

Когда часы пробили шесть, она вошла в комнату мужа.

Это была все еще гостевая спальня, находившаяся в противоположном от ее собственной спальни крыле, которую она из вредности определила ему в первый же после его приезда день. Переступив порог, она подумала, что завтра будет разумно отдать приказание перенести вещи Джозефа в хозяйские покои, примыкавшие к ее.

Лакеи уже успели принести поздний обед. На небольшом столике у камина стоял накрытый ужин: холодное мясо, тонко нарезанное и красиво уложенное на блюде, несколько сортов сыра, свежий хлеб, фрукты в вазе и бутылка легкого вина, которое Джозеф предпочитал по вечерам. Два бокала. Два прибора. Свечи в высоких подсвечниках.

Эмили заранее отпустила Рэндольфа и Сару, сообщив, что сегодня они больше не понадобятся. Сказала мистеру Дэниэлсу, чтобы их никто не беспокоил, когда явится мистер Эттвуд, и теперь осталась совершенно одна в комнате мужа.

Она бросила взгляд на широкую кровать. Джозеф спал на ней один все эти недели. Эмили вдруг поймала себя на том, что смотрит на эту кровать и представляет, как они будут лежать на ней вдвоем.

Она отвернулась, чувствуя, как жар заливает щеки. Но ноги сами понесли ее туда. Она села, провела по ней рукой, а затем легла. Подушки пахли им. Эмили закрыла глаза и позволила себе просто лежать, вдыхая этот запах, представляя, что он уже рядом.

Каждая минута ожидания растягивалась в вечность.

Она представляла, как откроется дверь, как он войдет — уставший с дороги, но с неизменной, хищной грацией, которая всегда завораживала ее. Как посмотрит на нее — сначала окинет быстрым взглядом, а потом заметит, что она не в своем обычном домашнем платье, что волосы распущены, что в глазах — ожидание.

Он сразу же все поймет.

И тогда...

Эмили зажмурилась, прогоняя слишком откровенные картинки, которые услужливо подсовывало воображение. Не сейчас. Сначала он должен вернуться.

Сначала раздастся хлопок входной двери. Потом она услышит его стремительную, энергичную поступь, откроется дверь. А потом… потом…

Она в нетерпении бросила взгляд на часы — половина восьмого.

Он обещал быть не позже семи.

Эмили с недоумением посмотрела на дверь.

Та была неподвижна.

Прислушалась.

Ни хлопка входной двери, ни энергичных шагов по коридору.

Он ездил сегодня к старику Холту, у которого были какие-то соображения по поводу яблонь, или груш, а может быть касались вообще чего-то другого. Джозеф объяснял ей за ланчем, но, по правде говоря, она была слишком взбудоражена, чтобы вникать в эти мелочи. Это было далеко от Крэмби-Холла. Ехать предстояло по лесной дороге, которая петляла змеей среди деревьев. Он просто задерживается.

Она продолжила ждать.

Часы пробили восемь.

Эмили встала, подошла к окну. В темноте ничего не было видно — только черные силуэты деревьев да редкие звезды, пробивающиеся сквозь облака. Где он? Почему так долго?

В самом деле это даже не вежливо — заставлять ее так долго ждать. Он должен был понимать, как важен для них этот вечер. Никто бы не умер, если бы он занялся своими яблонями и грушами через пару дней. Пропади они пропадом!

Пряча за раздражением на запоздавшего мужа зарождающуюся тревогу, она продолжила сидеть у окна в надежде заметить его первой, если вдруг ему вздумается вернуться в поместье с этой стороны.

Она все стояла и стояла у окна, вглядывалась в темноту, надеясь увидеть огонек фонаря или услышать стук копыт. Но было тихо.

Когда часы пробили девять, она вздрогнула и посмотрела на каминную полку. Ошибки быть не могло. Он задерживался на два часа, хотя никогда не позволял себе этого прежде.

Должно быть что-то случилось с конем. Ну, конечно, в темноте Дув налетел на корень дерева или нору и теперь хромал. Джозеф, конечно, не оставил своего любимца одного и теперь они идут пешком. Он скоро будет здесь!

Боже, как же глупо это звучит...

А может быть, они задержались за разговором, и Холт пригласил его переночевать? Старику, наверное, хочется провести вечер в компании молодого хозяина, он обрадовался гостю, вот и уговорил Джозефа остаться. А тот не смог отказать. Да, точно. Так оно и было!

Абсурд…

Она снова кинула встревоженный взгляд на часы, которые тем временем показывали уже половину десятого, и, постаравшись придать себе как можно более спокойный вид, пошла вниз разыскивать мистера Дэниэлса.

Очевидно, что Джозеф прислал записку, где объяснял причину своей задержки. Возможно, срочные дела потребовали его присутствия в Лондоне или Ланаркшире, а может быть он уже на полпути в Йоркшир. А дворецкий просто забыл передать записку ей, а она, глупая, сходит с ума от беспокойства.

Другого объяснения просто не может быть.

Дворецкого она нашла в гостиной. Тот отчитывал лакея за какую-то провинность, но при приближении хозяйки принял невозмутимый вид, отпустил его и поклонился.

— Мистер Эттвуд не возвращался? — как можно более спокойно спросила Эмили, стараясь ничем не выдать своего волнения. Но, кажется, не преуспела в этом.

— Никак нет, миссис Эттвуд. — мистер Дэниэлс стоял в дверях с непроницаемым лицом, но в глазах его тоже промелькнуло беспокойство. Или это только показалось ей? — Прикажете послать кого-нибудь навстречу?

— Да. Пошлите Билли. — назвала она имя грума, который из всей прислуги лучше всего держался в седле и знал окрестные дороги, — Пусть возьмет фонарь и проедет по дороге до фермы Холта. Осмотрит все дороги и тропинки, ведущие туда.

Дэниэлс кивнул и исчез. Эмили слышала, как он отдает распоряжения, как хлопает дверь, как во дворе начинается какая-то суета. А потом снова стало тихо.

Она ушла в библиотеку и продолжила ждать. Она не смогла заставить себя вернуться в комнату мужа, где провела почти три часа в тревожном ожидании. Там все еще оставался нетронутым легкий обед, на котором настаивал Джозеф. Приказать, чтоб его убрали, она не решилась, как будто от того, стоит он или нет, зависело благополучие ее мужа.

Прошел еще час. Она перестала смотреть на часы. Просто сидела, сжимая в руках край шали, потому что сильно замерзла. В голове начинали крутиться самые страшные мысли.

Дув понес. Сбросил седока. Джозеф лежит где-то в лесу, сломанный, истекающий кровью.

Разбойники. Говорят, на дальней дороге иногда появляются лихие люди. А Джозеф один, без оружия, и одет слишком хорошо.

«Нет, — приказала она себе, чтоб не дай Бог не скатиться в панику. — Не смей. С