Ещё одна жизнь злодейки. Не на жизнь, а на смерть - Анна и Валентина Верещагины

— Как я могу быть уверен в ваших благородных намереньях?

— Эм… — замялся, даже растерялся незнакомец. — Это прямой приказ госпожи Эрскин… — И, неловко почесав затылок, добавил: — Мы же не смертники безмозглые. Ослушаться приказа этой женщины — навлечь на себя большие… Нет, просто огромные проблемы. Подыхать в мои планы не входит, Ваша Светлость.

Дарсийки переглянулись.

— Имейте в виду, что не только немилость Дианы угрожает вам.

— Да, Ваша Светлость! Но разве вы не идете с нами?

Герцог Монро снисходительно взглянул на мужчину, который в последствии испарился в толпе остальной группы.

— Герцог?! Вы не пойдете? Но что же…

— Эйрин. — устало. — С вами всё будет в порядке, поэтому…

— А с вами?! Что будет с вами? Я не хочу снова разлучаться!

Ноа немного опешил.

— Что это значит?

— Прошу: пойдемте с нами! — взяв его за руку, она умоляюще добавила: — Пойдем со мной…

— Эйрин…

Было заметно, как герцогу неловко слышать подобное предложение.

— Молю вас! Я не хочу терять вас! Разве моей любви недостаточно?!

Ноа приложил много усилий, чтобы не осматриваться по сторонам на реакцию окружающих, но он ощущал на себе множество глаз. Все они наблюдали за ним.

— Эйрин, тебя поймут превратно, следи за словами.

— Сколько ещё я должна следить и контролировать свои чувства? Я устала!

Практический каждый аристократ, да и простолюдин знали о глубоких чувствах Ноа к Диане. Для них влюбленность столь статусного человека в эгоцентричную дочь маркиза являла собой немыслимую драму, пропитанную скандальностью, но имеющую скрытое очарование. Поэтому услышать признание дарсийской принцессы было пиком негодования.

Герцог не хотел, чтобы Диана знала обо всем, что происходило между ним и Эйрин. Даже односторонняя любовь дарсийки могла бесповоротно повлиять на их с Дианой будущее, которое Ноа рисовал в своей голове.

— По пути к северо-восточным границам находиться городок у горного хребта — Торон. Это родовое поместье моего дворецкого. Скажите, что вы от Виктора. Вас защитят и помогут добраться домой.

— Но!..

— Я же сказал: уходите.

Небесные очи дарсийки наполнились блестящими слезами. Девушка испытывала неимоверную боль, слыша столь безразличные слова из уст любимого, но, не теряя надежды, она сделала короткий шаг к нему навстречу.

— Я люблю другую женщину, — в этот момент Эйрин застыла подобно скульптуре, герцог же продолжил: — Смиритесь с этим, принцесса. Однажды вы встретите человека, достойного ваших чувств.

Мужчина, чьи глаза вселяли ужас и трепет в чужие сердца, ушёл, а дева, коей восхищались все, осталась проливать слезы.

Холодное прикосновение упало ей на плечи. Сестра утешала Эйрин, не говоря ни слова.

Дарсийка знала с самого начала, что в конце концов сердце сестры будет разбито, но до последнего надеялась, что это принесет ей не так много боли.

— Нам пора, Ваше Высочество…

* * *

Крепость горела.

Её белые промерзлые стены, охваченные языками пламени, покрылись сажей; ночную тишину давно нарушил пронзительный лязг металла; запах гари и опаленной плоти накрывал столицу Акроса, словно туманом, а отчаянные крики и стоны, раздающиеся среди сплетенной кучи людей, завершали сие жуткую атмосферу. Лишь искры, проносившиеся над головами, изображали собой завораживающее море красных звезд на небе.

«Бах!»

Огромные двери, ведущие в тронный зал, распахнулись.

Ферзенские воины под руки тащили акросийскую королеву. Женщина, чьи ноги тянулись по земле, возмущенно кричала и сопротивлялась, пока её не подтолкнули вперед. Она окинула зеленистым взглядом просторы зала.

Кругом лежали мертвые тела королевских гвардейцев и лишь несколько ферзенцев, которых оттащили отдельно до её появления. Лужи крови и даже куски плоти застилали розовый мрамор, а алые брызги окропляли золотые ступени, ведущие к трону, и сам трон. Металлический привкус во рту из-за запаха крови вынудил её смочить губы влажным языком.

Веки Ингрид зловеще сузились.

На троне вальяжно-скучающе восседал Карлос, а у ступеней на коленях сидел король Луи в ночной сорочке и без штанов.

— Луи? — брезгливо бросила Ингрид, глядя на внешний вид супруга и жавшуюся к его плечу полураздетую служанку. Казалось, королеву сейчас стошнит. — Ты серьезно?

— Ингрид! Дорогая, нас предали! — пытаясь незаметно оттолкнуть от себя перепуганную служанку, воскликнул король.

Женщина закатила зелёные глаза и скрестила под грудью руки.

Тем временем Карлос, молча наблюдавший за волнением и глупыми попытками короля переключить внимание акросийки на «предателей», усмехнулся. Он видел, что Ингрид сгорала от стыда перед «предателями» из-за бестолкового мужа.

— Даже в такой ситуации вы печетесь больше о собственном имидже.

— Вы… — испепеляя взглядом Карлоса, подала голос Ингрид, отвернувшись от Луи. — Это как понимать?

Ферзенец улыбнулся шире, обнажив ярко выраженные клыки.

— Я согласилась впустить вас, чтобы решить недоразумение. Но вы посмели обмануть меня!

— Недоразумение? — подав жестом сигнал стражникам. — Приведите её.

Зелёные глаза Ингрид испепеляли Карлоса, но тому всё было ни по чём.

В зал проводили принцессу.

— Пенелопа! — вскликнул король, но после пожалел об этом из-за внешнего вида.

— Вы держите её в плену? — бесстрастно спросила королева, а ферзенец, ничего не отвечая, поднялся на ноги.

Приблизившись к Пенелопе, задал он вопрос: пленница ли она. Но Пенелопа не вымолвила ни слова.

— Пленников принято как минимум связывать по рукам и ногам. — расправляя один из её локонов, лениво ответил он.

— Чего вы добиваетесь, Жак?

Карие бездны, казалось, мрачнели, но на губах играла улыбка.

— Подожди немного. Скоро вы всё узнаете.

— О чём ты! — завозмущалась Ингрид. — Неужто жизни невинных людей могут искупить проступок моей глупой дочери?! Я не верю, что из-за какой-то наложницы должны страдать так много людей!

От удивления Карлос вскинул брови и повернулся, собираясь дать ответ, но в этот момент двери в тронный зал распахнулись.

Михаэль в окружении ферзенцев и акросийских повстанцев осмотрелся.

Ингрид слегка наклонила голову, глядя на юношу, что вёл себя очень дисциплинированно, даже на её придирчивый взгляд.

— Наконец-то, брат. Я уже соскучился, — задиристо улыбаясь Михаэлю, Карлос нетерпеливо заскользил взглядом по надвигающейся в его сторону группе.

На фоне тяжелых шагов неторопливый цокот каблуков звонким эхом разнесся по просторам тронного зала, и сердце Жака забилось чаще.

Диана делала легкие шаги, словно прогуливалась по набережной, но путь её пролегал напрямую к трону, за которым располагалось огромное круглое окно, усыпанное мелкими разноцветными осколками витража.

Девушка представляла, как сквозь эти осколки летним днем бы просачивался солнечный свет и то, какими бы цветами заиграло это место. Ей нравилась эта фантазия, и пока она неспеша продолжала идти, представляя, каким невероятным и сказочным могло бы быть это место, если бы ей попросту позволили спокойно жить.

— Ты… — полутоном вымолвила Ингрид.

Неприятный