Ещё одна жизнь злодейки. Не на жизнь, а на смерть - Анна и Валентина Верещагины

Теперь понимаю, отчего Диана так раздражалась. Иностранки, словно охотничьи лайки — сбежишь от одной, поджидает другая.

Девушка молча смотрела на меня, не моргая.

— У вас есть что мне сказать?

— Да, но не буду, — на заявление девушки я вопросительно изогнул бровь. — Ничего личного, просто вам не понравились бы мои слова.

— В таком случае вам не стоило открывать рта, миледи.

Как-то печально улыбнулась она и медленно опустила взгляд.

— Если бы вы ей всё рассказали ещё тогда… — намеренным полушепотом пробубнила она и исподлобья взглянула на меня.

Что она имеет в виду?

— Нет! Постой, Ноа…

Не имея возможности из-за женских криков позади допросить дарсийку, я обернулся и увидел шатающегося, но стоящего на ногах герцога.

Мы встретились взглядами.

— Ничего не напоминает вам, Ваша Светлость? — съязвил я, вспоминая времена королевской охоты.

— Где она?

Пусть он и выглядит как побитая собака, всё же эта собака даже в таком виде оставалась породистой.

— Для неё вы мертвы.

Но кобальтовые глаза оставались непробиваемой глыбой льда.

Я не хотел говорить ему так легко о том, где Диана, но знал, каково быть на его месте. Каково чувствовать те эмоции, что написаны на его лице.

То самое трепещущее чувство перед страхом опоздать.

— Она наверху.

За разворачивающимся разговором между нами наблюдала не только дарсийки, но и все остальные находящиеся поблизости люди.

— А ты здесь. — подстегнул Ноа.

— Как и вы.

Не оставил я прихрамывающего герцога без ответа.

Высокомерный герцог делал вид, будто меня не существует, но, услышав следующие мои слова, ему пришлось остановиться: — Видели бы вы, Ваша Светлость, какую кровавую баню устроили братья Сензо.

— Ферзенцы?

— Вы не единственный, кто готов исполнять её желания, — приблизившись к герцогу и не удержавшись от оскала в улыбке, добавил: — Чувствуете, как неприятно? Когда любимую женщину обводят вокруг пальца.

Я намеренно это сказал. Мне было плевать на последствия, ведь он знал о моих чувствах к Диане.

— Не смотрите на меня «так», словно вот-вот убьете на месте. Я уже давным-давно смирился со своим положением. В её сердце более нет для меня места.

Герцог растянул губы, и его высокомерное выражение лица стало ещё более вызывающим.

— Приятно слышать, что ты это наконец понимаешь.

— Но и для вас — тоже.

Диана Эрскин

— Почему этот замок такой огромный?

Ворчала я, следуя за Михаэлем и его охраной.

— Мы должны зачистить эту часть перед тем, как отправиться дальше, ни о чем не думая по пути в тронный зал.

Пусть я и вела себя как капризная леди, но всё прекрасно понимала. Меня просто-напросто распирало нетерпение!

Не терпелось увидеть лица посмевших предать Ноа; лицо трусливого и бесхребетного короля, привыкшего прятаться за женскую юбку, но главным нетерпением оставалась Ингрид.

Как же мне хочется лицезреть её искажающееся лицо, когда она увидит плененных мною собственных отпрысков.

Хочу, чтобы она наконец-то сделала выбор… Тот самый выбор, который разобьет ей сердце. Тот долгожданный выбор, которого я так сильно желаю.

Хочу, чтобы она с лихвой насладилась болью утраты, а главное — обнажит собственную гнилую сущность перед детьми. Это нетерпение подобно предвкушению экстаза.

Пока рыцари эскорта и ферзенцы расчищали для меня путь от королевской гвардии, я задумалась.

— Декстер, — связанный и обозленный, он смотрел на меня с лютой ненавистью, а ведь я ещё даже ничего не сделала. — Ты можешь злиться или даже ненавидеть меня до тех пор, пока не лопнешь, но я хочу, чтобы ты знал кое-что.

Определенно мои слова заинтриговали юношу.

— Я не желаю тебе смерти. Лично ты мне намеренно ничего не сделал… Я так думаю, — напоследок стрельнула в него взглядом и продолжила. — Проблема в твоей матери…

— Иди ты к черту, Диана! Я не верю ни единому твоему слову!

— Хм… — пожав плечами. — Твое право.

Минуя очередной коридор, мы остановились в одной из гостиных, где принято скорее вести светские беседы за чашечкой чая, чем сидеть в засаде.

— И всё-таки, что ты имела в виду? — будто обиженный ребенок задал он вопрос.

Мысленно ликуя, но со скучающим выражением лица дала я ответ:

— Как ты считаешь: кого из своих детей Ингрид любит больше собственной жизни?

— Что за глупости? Я не собираюсь отвечать, помешанная ты с…

— Эдэ, — переговоривший до этого со своим подчиненным Михаэль, остановился напротив меня, заслонив от ругани принца. — Какое-то время тебе стоит побыть здесь. Юнно со своими ребятами будут охранять тебя до моего возвращения.

Понимающе кивнув в ответ, я заняла пустующее кресло. Обивка была из нежно-розового бархата, а позолоченные подлокотники весьма удобными.

— Что ж, Декстер. — не унималась я, раздражая юношу расслабленной улыбкой. — Давай по-честному? Вопрос ты — вопрос я, и честный ответ в подарок. М?

По всей видимости, у него была парочка вопросов. Заинтересованный прищур выдавал его.

— Я первая… — открыв рядом стоящую тумбу, в которой обычно хранят алкоголь, я принялась разливать по бокалам наверняка неприлично дорогой напиток. — Ну так что? Кто любимчик: ты, Пенелопа или же она сама?

— Ты… серьезно? — засомневался Декстер.

— Мг. — пригубила я медовый ликер и поставила напротив принца его фужер. — Не смотри так, словно я отравила его.

Со связанными руками он ответил и так же пригубил:

— Пенелопу. Пусть всё внимание доставалось мне, но Пенелопа для неё — драгоценность.

— Неужели?

— Мой черед: что будет с Эйрин?

Я беззвучно рассмеялась: — Ты так предсказуем, Декстер. С ней всё будет хорошо. Она вернется домой.

— Лгунья.

— Я-то? — искреннее возмутилась я. — Пожелай я ей навредить — приказала бы убить на месте!

— То есть меня ты убьёшь?

— Моя очередь, — медленно моргнула я. — Катерина.

Глупый принц, видимо, не ожидал, что я подниму эту тему. Он старательно делал вид абсолютно не понимающего происходящее ребенка.

Угрожающе прозвучал мой следующий призыв к ответу: — Декстер.

— Мертва — всё, что мне известно.

— Так она убила и её… — какой бы сдержанной и непробиваемой я не казалась со стороны, но слышать это было слишком тяжело. — Этот ребенок не заслуживал смерти.

— Знаю. — допив остатки ликера, будто поминая Катерину, он отставил изящный бокал на стол. — Мне жаль.

— Тогда почему не остановил свою сумасшедшую мать? Ни в этот, ни в прошлые разы — ты ничего не сделал.

— А что я мог?! — на несколько тональностей выше моему тону ответил принц. — В королевских семьях за корону погибают сотни невиновных. Думаешь, мне это нравится?!

Взъерошив свои блондинистые волосы, Декстер уставился на меня. В этот момент мне он напомнил саму себя в юности.

— Не всё так просто.