Ещё одна жизнь злодейки. Не на жизнь, а на смерть - Анна и Валентина Верещагины

знакомый голос привлек внимание Дианы. Она взглянула сначала на застывшую на месте королеву, после на стоящую поодаль принцессу с недовольным лицом, а уже после с усмешкой на короля.

Облаченная в изысканное платье из бархата ультрамаринового цвета, она шла, взирая на королевское семейство с высоко поднятой головой. Белоснежные меха её плаща отливали перламутром, стоило ей попасть под лунный свет, что пробивался сквозь те самые витражные стекла. Она оставляла за собой легкий шлейф лавандовых полей и ощущение тревоги в сердцах оставшихся позади.

Приблизившись к ступеням, она плавно протянула руку.

Карлос подхватил женскую ладонь и, провожая аросийку к вершине, будто зачарованный, он не сводил с неё глаз.

— Предатель! — выплюнул полуголый мужчина. — Как такое отродье, как ты, посмело променять мою дочь на эту шлюху! Так ещё и ведет её, словно королеву! Что за!..

Треск ломающихся костей и последующий пронзительный женский крик окатил тронный зал.

Диана Эрскин

— Отец!

Пронизывающий до кости визг Пенелопы, а следом плачь сбил меня с толку, но происходящее не тронуло мое сердце — я не обернулась.

Мне не было жаль отброса, убившего собственного брата. Я не знала конкретно, в скольких грехах он повинен, но была уверена, что руки его обагрены кровью.

Плачь принцессы немного поутих, когда я переступила последнюю ступень, а обернувшись, и вовсе стих.

— Я никогда не хотела становиться королевой или императрицей, но мне отчего-то хотелось на него сесть… — изящным движением руки я накрыла золотой подлокотник регалии с инкрустацией драгоценных камней. — Всегда было интересно — каково это.

Пока я говорила, один из воинов накрыл обезглавленное тело короля Луи. Изумрудный плащ, позаимствованный у одного из поверженных гвардейцев, молниеносно пропитался кровью, приобретая черный цвет.

— И что дальше? — спросила Ингрид. — Собираешься убить мою семью? Думаешь, что станет легче, если отомстишь?

— Нет… — бесстрастно ответила я, присаживаясь на подлокотник величественного трона.

Те необычные ощущения, что я испытывала, просто стоя рядом с ним, пугали, посему и не решилась занять его. Одна мысль об этом, где я — сидящая на королевском троне, окруженная сильными мужчинами, готовыми убить любого, а у моих ног — мои враги… Враги Дианы, что стали врагами и для меня. Это новое чувство абсолютного превосходства резонировало с моим внутренним миром. Оно меня пугало до дрожи, ведь не просто так говорят: дай власть человеку, и он покажет, каков он на самом деле.

Я не хотела поддаваться этому соблазну, ведь не была уверена в том, что оно не поглотит меня и не затуманит рассудок.

— Твой отец сделал свой выбор, как и твой брат. Потому они и мертвы!

— Выбор? — как акула, почуявшая кровь, я нацелилась на Ингрид. — Тиму ты выбора не предоставила, как, впрочем, и мне. А стоило… Если бы ты оставила меня в покое и не трогала семью — этого всего бы не случилось!

Периферийным зрением заметила, как притихший поблизости Карлос повернул голову.

— У меня никогда не было мыслей о мести… До того дня. — сказала я и поделилась своими истинными намерениями. — Я собираюсь отомстить за смерть Тима. За маму, отца, Билла, бабушку… за Ноа, но главное — за себя.

Настоящей мне не по себе от того, каким человеком я стала, попав в роман и заняв место злодейки, но ничего уже не изменить…

“— Раз злодейка, тогда гони от себя эти мысли и заверши наконец этот спектакль!” — причитала одна из многих в группе поддержки.

Я и образ Дианы будто стали одним целым.

Не обращая внимания на задумчивое лицо Ингрид, я заявила:

— Сейчас мы поиграем в вашу собственную игру. — улыбнулась и, хлопнув в ладоши, обворожительно улыбнулась.

После сигнального хлопка в тронный зал привели последнего участника — Декстера.

Ингрид при виде сына свела брови, отчего морщина меж её бровей стала явно глубже.

— Одному из ваших отпрысков я дала выпить яд, предоставив тем самым для вас тот самый выбор, коего вы лишили меня.

На моих губах взыграла блаженная медовая улыбка, а лица Пенелопы и Декстера посерели.

— У вас есть возможность облегчить страдания или же спасти от смерти…

— Аха-ха-аха! — истерический смех наполнил зал. Королева походила на сумасшедшую тогда, когда один из её детей был обречен на смерть. — Решила так от меня избавиться? Как когда-то я от твоей мамаши? Аха-ха! Что мне нужно сделать? Выпить яд? Как тогда она выпила его, чтобы ты могла жить?!

Её слова вогнали меня в ступор.

Неужели эта мерзкая женщина поставила перед выбором мать Дианы? Какая низость и жестокость…

— Не знала, что ты ставила её перед таким выбором… — голос мой звучал слишком печально. — Но вот она, карма, не находишь, Ингрид?

— Мама, это правда? — встрял в разговор Декстер. По его выражению легко можно распознать, что он в ужасе от собственной матери.

— Хмп-ф!

Фыркнув, Ингрид даже не удостоила его ответа и подняла зелёные глаза на меня, стоящую на ступенях.

— Уже не важно, правда это или нет…

— Ну и что? Мне нужно выпить яд? Несите его! Мой дорогой сын и моя прекрасная дочь отомстят за меня!

— Яд? — изумилась я. — Быть может, противоядие?

Она, не веря, захлопала ресницами.

— Я отравила твоего любимчика. И тебе нужно сделать правильный выбор.

— Мерзавка! Как ты смеешь!? — разъярённая женщина была вне себя от злости. Она кричала так громко, что её вопли наверняка доходили до другой части замка. Даже ферзенским солдатам оказалось нелегко удерживать порывающуюся наброситься на меня блондинку.

— Мама… — подала голос Пенелопа, обливаясь слезами.

— Ты солгала мне!? — завопил Декстер, перебивая раздосадованное поскуливание сестры.

Я же, не говоря ни слова, достала небольшой пузырёк с мутной жидкостью, что естественно привлек всеобщее внимание.

— Сначала мой муж, а теперь мои дети!?

— Не делайте вид, Ваше Величество, что он для вас что-то значил. — спускаясь по ступеням, бросила я и переключила внимание на не менее взбешённого Декстера. — А что касается тебя, разве я не сказала, что не желаю твоей смерти? Вынужденная мера и желание — абсолютно разные вещи. Разве не ты меня заверял полчаса назад, что любимцем твоей матери являешься не ты?

Декстер, до этого пытавшийся перебить меня, быстро смолк.

— Если твои слова не являлись ложью, то бояться тебе нечего. Не так ли?

Глава 34

Я видела, как юноша пытался усмирить панику в своем сердце.

Видела не заканчивающийся поток слез Пенелопы и то, как девушка, сидя на холодном мраморе, молила собственную мать о противоядии.

Я видела каменные лица стражников, что молча наблюдали и следили за