Ещё одна жизнь злодейки. Не на жизнь, а на смерть - Анна и Валентина Верещагины

Через приоткрытую щель балконной двери поступал холодный воздух, а белоснежные хлопья, оседающие на ковре, уже успели сформировать маленький сугроб.

«Хрусь»

Тяжелый башмак придавил маленький сугроб, оповещая, что в комнату с балкона проник неизвестный.

— Я уж подумал, ты заснула.

Неспешащий шаг и гул ветра из теперь уже распахнутых прозрачных дверей наполнил комнату холодом и легким ароматом гари, и через мгновение мужчина со шрамом на лице предстал перед её глазами.

Первое, что бросилось девушке в глаза — блестящий снег, что укрывал его плечи и спину. Глория чувствовала себя глупо, ведь не сумела своевременно ощутить присутствие столь грозного и внушительной наружности противника.

— Кто ты? — спросила она, стоило ему повернуться лицом к углу, в тени которого она притаилась.

— Это так важно?

— Да. Хочу знать имя придурка, что в скором захлебнется собственной кровью.

Бард рассмеялся, а она тем временем вытащила несколько острозаточенных лезвий из-за спины.

— Ты что-то напутала!

«Шах… Бах!»

Завязалась потасовка.

Глория трезво оценивала свои способности и масштаб опасности, а посему и действовала очень осторожно. Ловко уворачиваясь от атак незнакомца, она осознавала, что стоит ему нанести один точный удар, и гибель неминуема.

Тем временем Барда охватил азарт. Ему редко встречались столь ловкие и юркие оппоненты и тем более девушки-убийцы. Обычно он ограничивался боями на мечах с мужчинами своей весовой категории. А вот Глория, напротив, была научена выживать и противостоять таким, как он и Эсклиф — крупным, сильным, агрессивным, но медлительным, а порой и неуклюжим.

«Бах!»

Темную комнату окатил звон бьющегося фарфора и треск ломающейся мебели.

— Кха!

Мужчина умудрился в темноте нанести тот самый точный удар.

В попытке откашляться и глотнуть свежего воздуха, Глория перевернулась на живот. Из последних сил она ползла по припорошённому снегом ковру в надежде, что сумеет выбраться живой.

— Попал. — Ухмылялся Бард, стирая с рассечённой брови кровавую струйку. — Думал, одного раза хватит… Живучая.

Ребра Глории адски болели, а в попытке восстановить сбившееся дыхание, грудь девушки словно разрывало на части.

«Ублюдок… Три... нет. Пять ребер — сломано»: мысленно рассуждала Глория, отползая от наблюдающего за ней человека.

— Было весело, — вытаскивая из ножен огромный меч, Бард сделал шаг.

«Шух!»

Помещение снова заполонил шум, а звуки боя на мечах оглушили раненую девушку.

— Феликс? Аха! Я так рад тебя видеть! — охваченный страстью, будто одержимый, выкрикнул Бард.

«Бам! Скреж…»

Глория уцепилась за полку шкафчика и уселась. Опираясь спиной о стену, она кое-как вытащила последнее лезвие и ослабила шнуровку своего корсета, разрезав им ленты по бокам. Полные глотки воздуха приносили ей лишь боль, но выбора у девушки не оставалось.

Сквозь пелену перед глазами она принялась оценивать происходящее.

Танцы на мечах и отражающаяся луна в клинках порой ослепляли её белыми бликами. Она прикрыла веки, а шум вокруг постепенно отдалялся от неё. Девушка не знала, сколько продолжался бой между мужчинами, но, когда наконец всё стихло, горячее прикосновение к щеке обожгло ей кожу.

— Эй… Дикая кошка.

Глорию возмутило подобное обращение, коим он её наградил после первой их схватки, и она не смогла смолчать.

— Сдохнуть хочешь?

Утяжелившиеся веки с трудом приоткрылись, и она скрестила свой затуманенный взгляд с опасными радужками, отражающими в себе серебряную луну. На мужественном лице оставались следы стёртых алых капель, и она мысленно отметила, что это придавало Феликсу некий шарм.

— Вижу, тебе уже получше. — осматривая девушку, Феликс заметил в её руке лезвие. — Дай сюда.

— Этот ублюдок, похоже, выбил мне плечо… Ай! И сломал несколько рёбер.

Эсклифу было как-то не по себе оттого, что девушка находилась в подобном состоянии, но злость постепенно отступала, ведь он отомстил её обидчику и наконец свёл собственные счёты.

Вправив девичье плечо, мужчина начал осматривать на вид хрупкое тело на наличие других повреждений, Глория же молча наблюдала за ним, сдерживая болезненные стоны, рвущиеся наружу.

— Не нравится мне такое положение. — заворчала она, щурясь.

— Давай я помогу…

— Нет же… — остановив его жестом и сдерживая улыбку, девушка добавила: — Обычно это ты у нас в роли «побитой собаки».

Феликс не сдержал улыбки и, не задумываясь, заправил ей прядь волос за ухо.

Он видел, что девушке было неловко. Вот только её больше смущал не сам факт спасения, а вообще нахождение с ним в столь близком контакте и необъяснимый трепет в груди, который она поспешила списать на недавно полученные травмы.

Манипуляции по оказанию первой помощи были завершены, но Эсклиф не торопился прощаться.

— Уходи…

Рыцарь не сдвинулся с места, продолжая молча сидеть рядом с лежащей на холодном ковре девушкой.

Герцогская шпионка злилась, сама не понимая причин неожиданного эмоционального всплеска: — Иди уже, Феликс!

Целую минуту он смотрел в никуда и только после медленно поднялся на ноги и… ушел.

Сердце её сжалось, а от внезапно полившихся слёз в совокупности с болезненным дыханием создавало ей настоящую пытку.

«Ты знала. Чего ревешь? Ты всё прекрасно знала!» — мысленно отчитывая себя, она схватилась за воротник расстёгнутой рубашки.

Не прекращающийся поток слёз в скором времени прекратился.

Она отвернулась к стене в надежде, что больше никогда не встретится с этим мужчиной, но все её надежды в мгновение испарились.

Очередное горячее прикосновение, а затем и мягкое одеяло накрыло её.

— Почему ты не ушёл? — спросила она, не поворачивая головы, пока он поднимал её на руки. — Феликс, иди к Диане. Оставь меня здесь, я справлюсь…

— Я отпустил её.

Не веря своим ушам, Глория всё-таки подняла глаза.

Спускаясь по лестнице с девушкой на руках, рыцарь нежно и в то же время печально улыбнулся и спросил:

— Слышал, ты собираешься на север?

— Что ты имеешь в виду?

Девичьи глаза округлились, стоило ему прильнуть губами к её губам, остановившись у чёрного выхода.

Ни он, ни она не знали, чем закончится эта ночь, но оба намеревались довести начатое до конца. Попробовать начать новую жизнь.

* * *

— Ноа! Прошу, постой! — вдогонку мужчине кричала Эйрин, но тот её будто не слышал.

— Куда делся Эсклиф? — спросил герцог у одного из повстанцев.

— Отдав приказ об эвакуации пленных, он, вероятно, отправился в тронный зал.

Герцог разозлился ещё пуще. Его выводило из себя происходящее. Он не привык подчиняться кому-либо и следовать приказам.

— Значит, так, да? — недовольно. — Ладно… Что после эвакуации? — спросил Ноа всё у того же человека.

— Нам приказано вывести раненых и принцессу с другой леди из столицы.

Ноа задумчиво взглянул на Эйрин.