Реквием - Аделин Хамфрис

— И я сделала бы это снова, — сразу говорю я. — Если бы это означало увести тебя от этого ужасного человека.

Джуд смотрит на меня.

— Я пережила бы ад ради тебя, — шепчу я. — Я не хочу жить без тебя никогда. Ты понимаешь меня?

Разрушенный звук вырывается из него, и затем он целует меня снова, страстно. Месяцы страха, горя и тоски обрушиваются между нами, когда его руки скользят в мои волосы, его рот слегка дрожит против моего, пока эмоция выливается из него волнами, слишком большими для слов.

Я чувствую слёзы на его щеках. На моих тоже. Никто из нас не перестаёт целоваться.

Джуд отстраняется лишь немного, его нос касается моего, пока его руки обхватывают моё лицо с разрывающей сердце нежностью. — Я не хочу идти дальше, — шепчет он. — Ты ещё выздоравливаешь.

Я целую его снова, прежде чем ответить. — Мне всё равно.

— Ты уверена?

Мой голос дрожит. Этот мужчина всегда убеждался, что я в безопасности. Даже с ним. — Да, Джуд. Я уверена.

И медленно, осторожно, он ведёт меня обратно к кровати. Задняя часть моих коленей касается края матраса, и я опускаюсь на покрывало, мягкая ткань — явный контраст с жёстким напряжением в теле Джуда. Он нависает надо мной, его влажные волосы падают в ореховые глаза. Чистый, но мускусный запах его заполняет мои чувства, успокаивая, даже когда моё сердце колотится о рёбра.

Он ищет на моём лице любой признак колебания, любую вспышку боли. Но есть только потребность. Только отчаянный, цепляющийся голод быть ближе к нему, закрыть расстояние, которое ужас последних месяцев вырезал между нами.

— Эмма, — выдыхает он, моё имя — молитва на его губах. Его большие пальцы касаются влажных дорожек моих слёз. — Скажи мне, если будет больно. Я остановлюсь. Я не хочу причинять тебе боль.

— Не причинишь, — шепчу я, протягивая руку, чтобы слегка потянуть за пояс его спортивных штанов.

Он стонет, когда мои пальцы обхватывают его, и наконец позволяет себе отпустить. Он снова захватывает мой рот, медленнее на этот раз. Его язык касается моего, пробуя меня, и я открываюсь ему. Мои руки блуждают по твёрдым плоскостям его тёплых плеч, прослеживая сложные линии татуировок на его руках, чувствуя, как мышцы напрягаются и сгибаются под моими пальцами.

С нежной медленностью он опускает свой вес на меня, опираясь на локти, чтобы снять давление с моей заживающей стороны. Жар его кожи обжигает меня сквозь тонкую ткань моей рубашки. Я чувствую тяжёлую, твёрдую длину его, прижатую к моему бедру, и от этого моё собственное возбуждение резко возрастает.

— Я так боялся того, что это сделало с нами, — шепчет он у моего горла, целуя чувствительную кожу под ухом.

Я выгибаю шею, давая ему лучший доступ, мои пальцы путаются в его влажных волосах. — Ничто никогда не сможет отнять меня у тебя. Мы всегда были предназначены найти путь друг к другу.

Он смотрит в мою душу мгновение. В прошлый раз, когда я говорила это ему, он мог не поверить. Но теперь он должен. Он садится, его глаза темнеют, когда он тянется к краю моей рубашки. Он замирает, его взгляд опускается к моим перевязанным рёбрам. — Можно?

Я киваю, поднимая руки, чтобы он мог стянуть ткань через голову. Воздух в комнате прохладен, но его взгляд — огонь. Он проводит кончиком пальца по краю белой повязки, прежде чем его рука движется выше, чтобы обхватить мою грудь. Его прикосновение электрическое, посылая удар удовольствия прямо в мой центр.

Он наклоняется, сначала прижимаясь губами к тому месту, где только что касался моей повязки. Эмоция внезапно нарастает во мне, но прежде чем я снова плачу, он берёт мой сосок в рот, его язык кружит, зубы слегка царапают, посылая искры вниз по позвоночнику. Я стону, мои руки сжимают его плечи, ногти впиваются в кожу. Он переключается на другую сторону, уделяя то же внимание, пока его рука скользит по моему животу, пальцы касаются пояса моего белья.

Его рука проскальзывает под ткань. Он низко стонет в горле, чувствуя, насколько я мокрая.

Я задыхаюсь, мои бёдра дёргаются навстречу его руке.

Он дразнит мой клитор лёгкими, ритмичными кругами, его прикосновение мучительно мягкое. Это приятно, но мне нужно больше.

— Джуд, — умоляю я, мой голос сбивчивый и высокий. — Я правда не хочу ждать.

Он убирает руку, и я скулю от потери, но он просто двигается, чтобы стянуть спортивные штаны. Он сбрасывает их на пол, и затем он снова надо мной. Его тело — карта шрамов и мышц, свидетельство всего, что он пережил, и я люблю каждый его дюйм. Он зацепляет пальцами мои трусики, стягивая их по ногам и отбрасывая в сторону.

Он устраивается между моих ног, его вес снова на предплечьях. — Посмотри на меня, — мягко приказывает он.

Я встречаю его взгляд, утопая в ореховой глубине. Там так много любви, столько нежности, что моя грудь болит. — Я люблю тебя, — говорю я снова, потому что это вырывается из меня.

— Я знаю. Я тоже люблю тебя, — шепчет он, а затем медленно толкает бёдра вперёд, толстая головка его члена растягивает меня. Я задыхаюсь, когда он погружается глубже, дюйм за дюймом.

Он останавливается на полпути, его челюсть сжата. — Нормально?

— Да, — выдыхаю я, слегка морщась от боли в том месте, куда меня подстрелили.

Он стонет и входит до конца, погружаясь полностью. Ощущение полноты ошеломляющее, интенсивное и абсолютно идеальное. Он снова замирает, позволяя мне привыкнуть, позволяя моему телу растянуться, чтобы принять его. Его лоб падает на мой, наше дыхание смешивается, мы делим один воздух.

— Ты — всё, что я хочу до конца своей жизни, — выдавливает он. — Всегда была ты.

Я беру его нижнюю губу зубами, и он шипит, его бёдра дёргаются вперёд. — Покажи мне, — шепчу я в его губы. — Покажи мне, как сильно ты скучал по мне. Как сильно ты хочешь меня.

Не отрывая взгляда, он почти полностью выходит, прежде чем снова войти, его движения длинные и глубокие. Каждый раз, когда он касается дна, я чувствую удар удовольствия, от которого мои пальцы на ногах поджимаются. Движение его посылает волны жара по венам.

Он внимательно смотрит на меня, его глаза никогда не покидают моего лица, оценивая мою реакцию. Он осторожен со мной, помнит о моих рёбрах, держит вес по центру, чтобы не раздавить меня. Но нежность только делает это горячее. Это контраст с сырой силой в его бёдрах