Сердце стаи - Мариана Запата

В определенной степени он был прав, и все же я не была готова ответить на его вопрос, как бы сильно он ни верил, будто желает знать правду.

Не хотел он этого.

Просто он еще не знал об этом.

И именно этого осознания я и старалась избежать.

И это значило, что мне пришлось сделать вежливое лицо и, несмотря на его грубость, ответить:

– Я не та, из-за кого тебе стоит беспокоиться. – К тому же браслет был на мне, а значит, он не мог уловить мой запах.

– Это не ответ на мой вопрос.

Я прикусила щеку изнутри и постаралась не терять терпения. Постаралась уцепиться за понимание.

– Не ответ, но твой вопрос слишком личный и грубый, – сказала я, пытаясь изо всех сил быть вежливой. Я даже глянула на свой мгновенный источник серотонина – Данкана, который лежал и спал, чтобы напомнить себе, ради чего мы должны были прижиться здесь.

Это помогло, но недостаточно.

Особенно когда мужчина фыркнул.

Я сделала еще один глоток пива и попыталась снова, ради Данкана.

– Слушай, ваши старейшины сказали, что я не обязана ни с кем делиться этой информацией, и я надеюсь, что ты будешь уважать мое желание. – Видите, какой хорошей я могу быть?

Но недостаточно хорошей.

– Если тебе нечего скрывать, то почему ты не можешь рассказать всем об этом?

Я сосредоточилась на бутылке в своей руке, стараясь не позволять досаде завладеть мной. Мне не нравилось, когда меня загоняли в угол. Не нравилось и вступать в конфронтацию, по крайней мере после идеального дня. Одно дело, когда Спенсер обозвал меня и обидел этим, и другое – когда приходилось разбираться с кем-то настолько раздражающим… очень раздражающим.

– Люди скрывают что-то, когда у них есть на то причина, – продолжил блондин.

Мне следовало предвидеть это.

Он не был неправ. И в то же время я подумала о старейшине с браслетом, который, как я знала, мне не привиделся. Франклина он тоже доставал по этому поводу? Я что-то сомневалась. Однако мысль о старейшине вновь разожгла во мне любопытство насчет его волшебной натуры.

– Я понимаю, почему ты считаешь, что тебе следует это знать, – попыталась я воззвать к его разуму. – Я не такая, как ты. Я не стану делать вид, будто это не так, но я надеюсь, что ты поймешь, что мне можно доверять. Я здесь по той же причине, что и все остальные. Мне просто хочется вырастить своего мальчика в хорошей тихой общине, где он будет в безопасности.

Лицо мужчины помрачнело, и это мне не понравилось.

– Я не знаю тебя. И мне не нужно тебе доверять. – Он чуть не брызгал слюной.

Моя магия зашевелилась в груди.

– Не обижайся, но я тебя тоже не знаю, и у меня нет оснований доверять тебе. И то, что ты спрашиваешь, – это примерно то же самое, как если бы я спросила, насколько большие у тебя яйца, с единственной разницей в том, что мне плевать на это, и я не желаю их видеть. Равно как и моя родословная тебя не касается, – ответила я, почти не разжимая зубы.

Уши мужчины начали розоветь.

– Тебе придется выйти замуж за одного из нас. Тому, кто им станет, придется это узнать.

– Он обязательно узнает, а вот всем остальным это знать необязательно, включая тебя.

Он сощурил глаза, чуть ли не выпятил губы и точно сжал челюсти.

Если он думал, что я испугаюсь, то ему чертовски не повезло. Это чувство Фиби подразумевала под волнением рядом с оборотнями? Не удивительно, если кто-то из них вел себя так. Этот парень не просто наглел, он был сволочью.

И мне правда не нравились задиры.

Мужчина наклонился, положив локти на колени. Его лицо, вся его энергия выражали агрессию.

– Не тебе указывать мне, что знать, а что нет.

Я не сумела бы выиграть в этом споре. Я знала это. Я не смогла бы. С таким-то твердолобым козлом.

Но я должна была вести себя хорошо. Каким бы грубым он ни был, враг мне не нужен. Это ради Данкана, который только что замечательно провел время. Который расцвел здесь. Которому нужно это место.

Когда говорили, что быть родителем непросто, никто не упоминал такие мелочи, как необходимость быть лучше, чем ты есть на самом деле. Брак с незнакомым человеком был ничто по сравнению с необходимостью сдерживать свои худшие порывы.

Попытавшись изобразить невозмутимое выражение лица, как у Генри, я сосредоточила все свое внимание на блондине. Я знала, что видела его где-то. Он был по-своему симпатичным. Подтянутый, на лице больше волос, чем у Генри, но в его взгляде виднелся злой блеск, который был весьма заметен.

Это невозможно скрыть: он определенно являлся сволочью.

– Как тебя зовут? – пришлось спросить мне.

– Доминик.

Не уверена, что мне удалось не вздрогнуть. Вот почему он выглядел знакомым. Это же был тот мужчина из закусочной. Заноза в заднице… лапе Генри. Не удивительно. Мне не нужно узнавать его имя, чтобы уже невзлюбить его из принципа.

Реакция Фиби на него многое объясняла.

Если он мог вывести Генри из себя, не удивительно, что он был способен провернуть такое и с другими людьми.

– И? – скрестив руки на груди, спросил парень, который несколько недель назад ударил Генри. – Говорят, ты сладко пахнешь. Ты пряничный человечек или что?

Я заслужила медаль за то, что не закатила глаза.

– Нет, я не пряничный человечек. – А потом он собирался спросить у меня, реален ли Пиноккио?

Клянусь, я ощущала, как он буквально излучал высокомерие.

– Ты бугимен? – через минуту стал подначивать меня Доминик, противно скаля зубы. – Потому что именно так все считают.

Он насмехался надо мной, произнеся «бугимен» так, словно был убежден, что такое точно невозможно. Кажется, я еще ни разу в жизни так сильно не хотела самодовольно ухмыльнуться. Но я этого не сделала. Вместо этого я лишь произнесла:

– Я слишком взрослая, чтобы волноваться о том, кто что считает.

Его презрительная усмешка стала еще хуже.

– Генри заставлял нас, как идиотов, носиться по округе в поисках речного чудища, и ровно в тот же день объявилась ты, как удачно. Никто ничего не знает о тебе, и ты получаешь разрешение поселиться здесь? Какой в этом, на фиг, смысл?