Сердце стаи - Мариана Запата

– Мы с тобой еще поговорим о том, что ты делал и не делал, – убийственным тоном произнес Генри.

– С ней все нормально, – ответил сволочь. – Она сама наговорила гадостей в ответ. Она не испугалась.

Лицо Генри помрачнело, и я была почти уверена, что его зрачки расширились, как у большой белой акулы.

– Ты чертовски прав, не испугалась. Испугайся она, все прошло бы совсем по-другому. – Он прозвучал еще страшнее, совершенно холодно и невозмутимо.

Тут я подумала о том, насколько впечатляющей была его способность контролировать свое лицо. Но еще лучше он был в запугивании тихим голосом. Мне пришлось сдержаться, чтобы не потянуть за ворот своей футболки.

Мой новый защитник наклонился вперед, пока снова не оказался нос к носу с другим оборотнем.

– Сиди дома, пока я не изменю своего решения и не позволю тебе выйти.

Поскольку я смотрела не на Доминика, то не увидела, скорчил ли тот гримасу, уходя. Судя по звуку его шагов, он был взбешен, но к черту его. Как только я перестала ощущать его магию, я, наконец, сделала шаг назад и тут же обнаружила, что отец Паскаля приблизился к нам.

Сколько из этого он услышал? Он слышал, как я угрожала Доминику?

Я раскрыла рот, чтобы извиниться, но, когда мы встретились глазами, на его лице возникла небольшая, очень осторожная улыбка.

Я закрыла рот.

Осторожная улыбка превратилась в широкую. В его глазу мелькнула слезинка?

– Ты круто дала ему отпор.

Кто были эти люди?

Мне потребовалась секунда, чтобы сообразить, что ответить.

– Спасибо… – Мое лицо горело.

– Ты когда-нибудь думала о карьере в…

Между нами возникла рука Генри, который ткнул пальцем в отца Паскаля с резким «нет». Тот закатил глаза, но вскинул обе руки.

Генри секунду поглядел на него, а потом убрал палец, мускулы на его шее напряглись и расслабились.

– Поможешь мне разбудить малышей? – спросил он все еще ворчливым тоном, но уже далеко не таким сердитым, как во время разговора с Домиником.

Я не знала, к кому именно он обращался, но и я, и папа Паскаля одновременно двинулись к детям.

На полпути к Данкану я вдруг заметила, что глаза Агнес были открыты. Она закрыла их, как только я засекла ее. Я понадеялась, что она не слышала всего. Не хотела показывать ей дурной пример.

Небольшим утешением было то, что хотя бы Данкан все проспал, что удивительно, ведь он, как правило, бодрствовал вместе со мной. Когда не был сильно уставшим. Отец Паскаля поднял на руки сына, Генри закинул на плечо якобы спящую Агнес, а я взяла своего Пончика. Старший Паскаль вышел в заднюю дверь, а мы с Генри направились в другую сторону. Молчание не душило меня, но доставляло небольшой дискомфорт.

Я надеялась, что он не злился на меня.

Пока Генри отправился к комнате Агнес, я поднялась по лестнице с маленьким тельцем, которое становилось все тяжелее с каждым днем.

Я обняла своего мальчика и вернулась мыслями к волку-мудаку, которому нравилось цепляться к тем, кто был меньше него.

Если бы он только знал…

В нашей комнате я положила Данкана в подножие кровати и накрыла его одеялом. Затем взяла телефон и сфотографировала его. Я как раз отправляла сообщение Сиенне, когда в дверь постучали.

Я вздохнула.

– Почему ты вздыхаешь? – донесся голос Генри с другой стороны двери, вновь напомнив мне, что, живя здесь, ничего нельзя скрыть, в особенности от него.

Ничто на свете не могло подготовить меня к тому, что Генри Блэкрок будет самым любопытным человеком в моей жизни.

И вот, когда я открыла дверь, он стоял там, сложив руки на груди и выглядя как…

Он вскинул брови, таким образом снова спрашивая, из-за чего я вздыхала.

Мои плечи поникли.

– Я ожидала, что ты задашь мне взбучку за то, что я сделала.

Его брови поднялись еще немного выше.

– С чего мне это делать?

Я пожала плечами.

– Зная Дома, я подозреваю, что он сам напросился. – Генри склонил голову набок, выставив вперед свою сильную челюсть. – Я рад, что ты не отступила.

– Правда? – Я прищурилась. – Почему?

Это звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой, но, может, я была слишком уж подозрительной.

– Потому что теперь все узнают правду.

– О том, что я бываю упрямой?

Мускулы на его щеках напряглись.

– О том, что тебе не стоит действовать на нервы, – объяснил он.

Этого я не ожидала услышать от него. Ни сегодня, ни завтра, ни через миллион лет.

– Мы восхищаемся силой. – Он кивнул. – Ты молодец.

Я ничего не сказала. Я была слишком удивлена его поддержкой, хотя в ней имелась своя логика. Он не ошибался: оборотни воспринимали силу как дар, хотя принимали в свою стаю и тех, кто был слабее. В моем детстве все было проще. Но и правила тогда были совсем иными. Детей прежде всего лелеяли и оберегали.

Теперь? Я понятия не имела, где находилась, и в данный момент мне все еще хотелось сохранить парочку вещей в тайне… Вот почему Генри встал между нами.

Он снова пытался защитить меня.

Я подняла подбородок.

– Спасибо, что заступился за меня перед этим… человеком. – Скорее, придурком, но из-за ушей вокруг я постаралась быть дипломатичной.

Мужчина, которого я считала своим другом, посмотрел на меня. По-настоящему посмотрел на меня. Это был долгий, серьезный, изучающий взгляд, от которого мне хотелось поежиться, поскольку я не могла сказать, что у него на уме, несмотря на его заявление, что я поступила правильно. Наморщив лоб, он тихо произнес:

– Раньше я, бывало, гадал, какой ты станешь, когда вырастешь.

Правда?

Он провел ладонью по рту.

– Сколько лет тебе было, когда твоя магия проявилась? – спросил он.

И вот меня снова охватило смущение.

– Шестнадцать.

Это словно удивило его не меньше меня, когда это наконец случилось.

– Я уже думала, что этого никогда не произойдет, что, может, та «другая сторона», о которой все упоминали в связи с моим запахом, была выдумкой. Я предполагала, что я – наполовину человек, поэтому мои ожидания не были высокими. Что, может, поэтому меня и отдали на воспитание волшебной паре.

Мифические создания не рожали детей от людей, потому что невозможно скрыть то, что они унаследовали и кем