Как зомби из трущоб вернула свой кайф - Диана Роулэнд

Время для меня не замедлилось, и никакого прочего кинематографического дерьма не произошло. У меня над головой не материализовался чумной пузырь с мыслями моего сенсея, диктующего инструкции. Но я всё равно четко перехватила эту выставленную руку за запястье одной ладонью, второй намертво сцапала его за плечо, резко сместила весь его баланс на одну ногу, а затем исполнила подсечку о-сото-гари такой неописуемой красоты, какую не видывал ни один мастер боевых искусств в мире.

Ладно, на самом деле вышло далеко не так уж красиво, учитывая, что кабинет был тесным, а Хозяин Лавки вообще понятия не имел, как правильно группироваться при падении — позор на его седины. Но мне — к моему собственному бесконечному шоку — реально удалось выбить его ногу и с грохотом обрушить эту тушу на пол. Ну а то, что я в процессе сама потеряла равновесие и приземлилась сверху, впечатав локоть аккурат ему в солнечное сплетение… ну что ж, позор на мои седины.

Из его легких с болезненным хрипом вылетел весь воздух, и его лицо окрасилось в весьма занимательные оттенки фиолетового. Я оперативно заменила локоть своим коленом, зафиксировав его тело на полу, одной рукой намертво вцепилась ему в глотку, а вторую резко запустила вниз, намертво сжав его яйца в кулак. Какая-то часть меня мимолетно пожалела, что я не могу заставить себя откусить его дурацкий член к чертовой матери, но — фу-у-у, мерзость какая.

— У МЕНЯ СЕГОДНЯ БЫЛ ПРОСТО ДИЧАЙШИЙ, СУКА, ПАРШИВЫЙ ДЕНЬ! — заорала я, приблизив свое лицо вплотную к его носу. — А тут нарисовываешься ты и пытаешься сделать его еще хуже?! Ты что, блядь, издеваешься надо мной?!

Из его горла вырвался приглушенный, удушливый хрип, и я слегка ослабила хватку на шее — чисто чтобы он окончательно не посинел у меня на глазах.

Я мысленно досчитала до десяти, чтобы вернуть себе хоть каплю самообладания. Ну, или хотя бы той версии самообладания, на которую была способна Энджел Кроуфорд.

— Давай-ка попробуем еще раз, — произнесла я, вернув голосу максимально ровную, вежливую и дружелюбную интонацию. Ну, ладно, может, далеко не самую дружелюбную, учитывая, что мои пальцы до сих пор были глубоко вдавлены в мышцы у него на шее, а уж хватка на яйцах… ну, это точно дружелюбным жестом назвать было нельзя. — Слушай меня внимательно, кусок говна. Я хочу быть железно уверена, что до твоего скудного умишка дойдет всё, что я сейчас скажу.

Он встретился со мной взглядом, и я впервые увидела в его глазах сомнение и — о да — самый настоящий страх. В животе горячим, тугим узлом скрутился Голод. Я глубоко втянула носом воздух, и мои ноздри расширились, уловив под флером паники манящий аромат его свежего мозга. Я не была голодна настолько, чтобы полностью потерять контроль, но это не значило, что я не осознавала: прямо под моей рукой лежит Еда.

— Я знаю о монстрах абсолютно всё, — промурлыкала я, приблизив лицо вплотную к его физиономии.

Над его верхней губой выступили капли пота, и он предпринял судорожную попытку сбросить меня с себя. В ответ я просто сильнее сжала пальцы на его горле, пока он не задохнулся и не закашлялся.

— Тсс… Мы тут вообще-то разговариваем. Ты ведешь себя невежливо. — Я слегка ослабила хватку, давая ему возможность заглотнуть воздуха. — Тебе в кайф строить из себя монстра? Скольким девчонкам ты уже устроил такую подлянку?

Его глаза лихорадочно забегали по комнате, и я мотнула головой:

— А, ладно. Забудь. Неважно. Ты мне всё равно правду не скажешь.

Он прочитал это в моих глазах — увидел, как выглядит настоящий монстр. Страх исходил от него волнами, словно паршивый дешевый одеколон. Я могла бы прикончить его прямо здесь и сожрать его мозг. На первый взгляд идея казалась просто отличной. Чувак был первостатейным куском дерьма, и общество от его исчезновения только выиграло бы.

Но реальность была куда более запутанной — причем в некоторых смыслах буквально. Его убийство привлекло бы к лавке кучу ненужного внимания, да и — по крайней мере, до сегодняшнего дня — хладнокровной убийцей я не являлась. За всю жизнь я лишила жизни двоих мужчин. Первым был Уильям Рук, он же Уолтер Маккинни, которому я размозжила череп после того, как он всадил в меня обойму. По его поводу я не испытывала вообще никакого чувства вины. Он был мерзкой, ничтожной тварью, отправившей на тот свет кучу людей, которые этого ни капли не заслужили.

А вот второй… Из-за него меня изредка до сих пор прошибал холодный пот по ночам. То был саберовский оперативник, присланный вернуть Наоми — еще в те времена, когда она была Хизер, сломала брату нос и дала деру. Во время перестрелки на пустынном шоссе он выстрелил в меня, когда я перла на него напролом. В ответ я приложила его по голове бейсбольной битой. В пылу того момента он делал то, что должен был, и я делала то, что должна была. Но я не могла утешать себя мыслью, будто он был законченным чудовищем, а значит, его можно было со спокойной совестью пустить в расход. В этом дерьме не было черного и белого, и у каждого поступка были свои последствия.

Я убрала руки с его горла и яиц, после чего поднялась на ноги. Он перекатился на бок, пытаясь одновременно зажать ладонями и пах, и сломанный нос.

— Ты мне нос сломала, — захныкал он. — Господи Иисусе. Мой нос.

— Считай, что легко отделался, — резко отрезала я, перешагнула через него, отперла дверь кабинета и осторожно выглянула наружу.

Никаких признаков того, что саберовские ищейки караулят у входа в магазин. Я тихонько прокралась в торговый зал и выглянула из-за глобусов на улицу. Эдвардса и Мужчины в Тренче нигде видно не было, как не наблюдалось и никого другого, кто хоть отдаленно смахивал бы на переодетого безопасника. Я решила проявить осторожный optimism и поверить, что меня никто не срисовал.

Когда я вернулась в кабинет, хозяин лавки всё еще валялся на полу, свернувшись калачиком.

— Что ты собираешься делать? — спросил он глухим голосом из-за ладони, которой зажимал окровавленное лицо.

Я одарила его полным презрения взглядом. Меня дико бесило, что я не