Вознесенная - Паркер Леннокс

— Оно того стоило! — крикнула Маркс ему вслед, когда он скрылся среди деревьев.

Несколько минут мы сидели молча, переводя дыхание. Лес вокруг жил своей жизнью — птицы перекликались странными переливами, в подлеске шуршали существа с подозрительно большим количеством ног. По-своему дико. По-своему мирно.

— Ты меня избегаешь, — сказала Маркс уже серьезно.

Я посмотрела на нее с притворной невинностью.

— О чем ты? Мы каждый день вместе тренируемся.

— Ты понимаешь, о чем я, — она сорвала травинку и начала рвать ее на части. — С тех пор как были в Хранилище. С тех пор как я… раскрыла то, что раскрыла.

— Я не избегаю тебя. Я просто… не хотела давить. Это казалось болезненной темой.

— Теперь ты относишься ко мне иначе иначе, зная, что я убила свою родню? — она вскинула бровь.

Я внимательно посмотрела на нее, пытаясь понять, какая Маркс передо мной сегодня — отмахивающаяся от всего саркастичная грубиянка или та понимающая девушка, которая иногда терялась в собственной тьме.

— После того как я узнала, что они с тобой сделали, я никогда не осужу тебя за ответный удар.

— Что ж… пожалуй, спасибо, — сказала она, отводя взгляд.

— Я знаю, у тебя, вероятно, есть ко мне вопросы, — я глубоко вдохнула.

— Ты про то, почему вы с братом вечно не можете соблюдать правила? — она повернулась ко мне с широко распахнутыми глазами.

— Да. Что-то вроде этого.

— Конечно, мне бы хотелось знать, зачем это вообще нужно.

— Я могу тебе доверять? — тихо спросила я.

Маркс фыркнула.

— Это что за вопрос такой?

— Серьезный, — я повернулась к ней лицом и позволила увидеть настойчивость в моих глазах. — Маркс, мне нужно знать. Я могу тебе доверять?

Мой тон, должно быть, пробился сквозь ее защиту. Саркастичность исчезла с ее лица.

— Да, — просто сказала она. — Можешь доверять мне, Морварен.

Руки задрожали, но я заставила себя собраться.

— Я не могу рассказать тебе все. Не потому что не хочу, а потому что не имею права. Есть тайны, которые принадлежат не только мне. Тайны, которые поставят под угрозу каждого, кто о них узнает.

Ее глаза сузились, она быстро переваривала это.

— Это связано с твоим происхождением?

Мое колебание стало ответом. Я кивнула, и движение показалось неправильным.

— Я так и думала, — сказала она, наклоняясь ближе. Голос ее понизился. — Ни одна обычная Благословленная не обладает силой, сопоставимой с твоей. Или с силой твоего брата, — она осеклась, изучая мое лицо.

Я молчала, сердце колотилось так громко, что, казалось, она слышит каждый удар. Сколько она уже поняла? Сколько безопасно подтвердить? Одно неверное слово, и все разрушится.

— Ты права, — сказала я.

Маркс прищурилась, не упуская ни одной детали своим острым взглядом.

— Твоя мать…

Я напряглась и кивнула. Едва заметно. Но достаточно.

Маркс просто моргнула, и в ее глазах вспыхнуло понимание. Всей картины у нее еще не было, но пазл она собирала куда быстрее, чем я ожидала.

— Вот дерьмо, — сказала она, откидываясь на руки.

Несмотря ни на что, я рассмеялась. Смех вырвался сам и удивил нас обеих.

— Ну… можно и так сказать.

Она покачала головой, прядь темных волос упала ей на лицо.

— Теперь понятно, почему Зул так… вовлечен в твои тренировки. Он знает?

— Да, — признание прозвучало опасно. — Он догадался.

— И хранит твой секрет. — Это был не вопрос. — Интересно.

Прежде чем я успела ответить, по поляне прокатился хруст листвы под чьими-то шагами. Но поступь была слишком тяжелой.

Маркс тоже это услышала. В следующую секунду она уже стояла на ногах.

— Эйликс? — позвала я, осторожно поднимаясь.

Тишина.

— Что-то не так, — прошептала Маркс, вглядываясь в линию деревьев.

Мы встали спина к спине и медленно развернулись по кругу, высматривая любое движение.

— Эйликс! — крикнула я громче.

Ничего.

А потом…

Деревья на краю поляны не расступились, они будто отшатнулись. Стволы изогнулись, заскрипели, отпрянули от того, что вышло из леса.

Это был Кавик.

Позади него, спотыкаясь, показался Эйликс. Его руки были скованы за спиной цепями, светящимися болезненным, мертвенным светом. Лицо превратилось в месиво из синяков и крови, один глаз заплыл.

А по обе стороны от Кавика двигались существа, которых я никогда прежде не видела.

Их тела состояли из пламени. Они текли, менялись, ни мгновения не оставаясь прежними, оставляя за собой выжженные следы, слишком глубокие для обычного огня. Трава под их шагами не просто горела, она плавилась, оставляя в земле раны.

— Тэйс, — выдохнула Маркс, и в ее голосе проступил ужас. — Это огненные элементали.

Губы Кавика изогнулись в жестокой улыбке. Его лицо казалось высеченным из камня, ни намека на человечность.

— Дамы, — приветствовал он нас приятным голосом. — Какая удачная встреча.

— Это что за хрень? — рявкнула Маркс, принимая боевую позу. Каждая мышца ее натянулась, готовая взорваться. — Что ты сделал с Эйликсом?

— Временное неудобство, — отмахнулся Кавик. — Не волнуйся, Маркс. Я пришел не за тобой, — его взгляд переместился на меня, и за этими глазами не было ничего. Ни узнавания. Ни эмоций. Пустота. — Я пришел за звездоплетом.

Здоровый глаз Эйликса распахнулся от ужаса. Он рванулся в цепях, металл впился глубже в запястья.

— Беги! — выкрикнул он, слово будто вырвали из его горла.

Один из огненных элементалей прижал пылающую ладонь к его плечу. В воздухе разнесся запах паленой плоти, и Эйликс закричал.

— Хватит! — крикнула я, искры заплясали между пальцами. — Что тебе от меня нужно?

Кавик склонил голову под странным углом. Ужасная улыбка не дрогнула.

— Боюсь, это засекреченная информация.

— Живой я тебе не сдамся, — сказала я.

Его улыбка стала шире.

— Вариант взять тебя живой не рассматривался изначально.

Огненные элементали единым фронтом ринулись вперед, волна пламени превратила воздух вокруг нас в печь. Жар ударил резко, облил потом и обжег легкие.

Мы с Маркс синхронно двинулись, наши силы столкнулись, сплетаясь в оборонительную стену, что завизжала там, где свет встретился с проклятием. Барьер выдержал три удара сердца, и первый элементаль в него врезался. Я почувствовала удар костями.

Они были сильны. Сильнее всего, с чем мы сталкивались.

Я нырнула в сторону, метнув клинок звездного света в огненного зверя. Он ударил в сердцевину существа, и тварь завизжала, прежде чем рухнуть в угли, прожигая дыры в самой ткани реальности, а затем исчезнуть.

Маркс рядом со мной уже разворачивала свои проклятия, они будто обрели собственную жизнь, обвиваясь вокруг другого элементаля. Там, где они касались, пламя испарялось. Форма твари начала распадаться, и сама сущность, удерживавшая ее вместе, искажалась ее силой, пока существо не разлетелось на