Ни толку, ни проку, не в лад, невпопад... - Тамара Шатохина

такой я и тюфяк, и тоже не из говна сделан, просто забыл уже, что кому-то заходил и таким вот – недостойным железной леди. Ты только уезжай. Не будешь мелькать перед глазами, все будет зашибись! И тебе – счастья, Оль, в Англии твоей или где еще. Задрался я любить в одни ворота! – отдышался он и, взъерошив волосы, хмыкнул: - Извини за истерику… хотя непростительно, конечно. Но я сегодня будто с поводка сорвался, наконец. Понял, что можно иначе. Может не совсем так, зато можно…

Резко открыл дверь и вдруг, шагнув уже за порог, закашлялся.

- Курить бросай, - отстраненно посоветовала я.

- Да. Обязательно бросим, - стукнул он дверью.

Илона…

Юг Англии встретил совсем летом уже и влажной жарой – только прошли дожди. Экскурсовод, молодая рыжая и веснушчатая женщина, больше похожая на ирландку, почти все время улыбалась – широко и очень непривычно. Я вначале тоже пыталась - вежливо и ответно, но быстро заболели щеки и даже скулы, а еще вдруг поняла, что не обязана. Я плачу– она мне улыбается. Хотя потом выяснилось, что почти все здесь, в глубинке, улыбчивы. И к русским относятся просто отлично – приветливо и с этими своими бесконечными «чи-и-з»… С государственной политикой это никак не створилось, ну и слава Богу, как говорится.

В самом начале я ознакомила Камиллу со списком мест, где хотела бы побывать. И начали мы с деревни Бьюли. Это место было не узнать – на берегу реки и небольшого озера раскинулся шикарный коттеджный поселок, выстроенный из красного кирпича и под красными черепичными крышами. Я смотрела и понимала, что, будь моя воля, и тоже ввела бы такую однотипность. Больше, меньше, шире, выше… но, чтобы в одном ключе и цвете.

Деревня… или поселение Бьюли до сих пор считалось историческим сердцем Нового Леса и выглядело просто удивительно. Здесь неуловимо сквозило уютной сельской тишиной, покоем, достатком и стабильностью. О колониях и кознях, что строила Британия всему миру дабы вот так процветать, сейчас не думалось. Я вообще мало думала – смотрела, трамбуя память, искала те самые места и приметы… Находила, вспоминала…

- Название деревни происходит от латинского Bellus Locus Regis, что означает «красивое место для короля». И королем в данном случае был Иоанн Безземельный, - щебетала Камилла, ни на минуту не переставая улыбаться: - Однажды Иоанну приснился сон, как его жестоко избивают монахи, с которыми он не раз ссорился и которых долгие годы притеснял. Проснувшись от кошмарного сна, он решает даровать часть земель Нового Леса, а именно десять тысяч акров, монахам-цистерцианцам, для того чтобы они построили аббатство и молились о спасении его души. В июне 1204 года тридцать монахов прибыли из французской деревни Сито. Аббатство строилось очень медленно. Церковь закончили лишь к 1246 году, и она стала самой крупной цистерцианской церковью в Англии. Время от времени в аббатстве находили убежище те, кто по тем или иным причинам скрывался от властей. В их числе были Маргарита Анжуйская, жена Генриха VI и Перкин Уорбек, претендовавший на английский престол в 1497 году, выдавая себя за заключенного в Тауэре принца Ричарда. Ложными обещаниями Перкин был выманен из защищавших его стен аббатства и казнен.

- Чудесно, - кивала я, поглядывая на ту сторону реки. Следующим адресом были развалины аббатства, которые тоже, на великое мое удивление, выглядели необыкновенно живописно.

- Все цистерцианские аббатства строились по единому принципу – в центре их располагалась арочная галерея или центральный двор, так называемый клойстер. Именно здесь монахи, крайне редко покидающие стены аббатства, совершали дневные прогулки, читали, изучали древние манускрипты и молчаливо созерцали природу.

- Пахали они, как ломовые лошади: шерсть в моче выбивали, на грядках горбатились, дома свои строили... - хотелось мне уточнить, но я просто смотрела, вспоминая…

Из четырех основных зданий аббатства сохранилась лишь трапезная, в которой местные устроили церковь. Из нецерковных построек – дом послушников. Я сориентировалась, стоя на месте бывших ворот и попросила дать мне время. Камилла отошла, общаясь с кем-то посредством гаджета, а я смотрела и вспоминала Томаса Ризли, то, как он выглядел в свете ночного пожара. Молча стоявшего и мрачно глядевшего на казни… Я теперь знала о нем мно-ого больше, чем тогда - раньше. И не только о нем... Кстати - он одет был тогда в подбитый белым мехом гаун – длинный, без застежки и с откидными до локтя рукавами. Сейчас я уже знала, что это не джеркин, как думала раньше, а именно гаун – высмотрела, вычитала. Не так это и важно, наверное. Но в том времени я была настолько недолго, что многого просто не успела узнать и понять. Чего-то не расслышала, а что-то напутала.

И не знала, что чувствую сейчас. Ясный солнечный день и та страшная лунная ночь… съедаемые пламенем пожара строения и эти вот цветущие развалины… Воображение никак не хотело соотносить и накладывать их друг на друга. Я помнила, знала, но почти не узнавала.

- К сожалению, XVI век и правление Генриха VIII положило конец процветанию аббатства Бьюли, - продолжила по моей просьбе экскурсию Камилла, - все церковные постройки были разрушены, монахи сосланы в разные уголки страны, а те, кто отказались присягать на верность королю как главе новой Англиканской Церкви, казнены. Все имущество и золото конфискованы в пользу короля, а все земли переданы во владение частному лицу – Томасу Ризли. Он был правой рукой Томаса Кромвеля, главного архитектора идеи секуляризации монастырей. Владения аббатства он приобрел за 1340 фунтов, а впоследствии награжден был титулом графа Саутгемптонского. Гостевой дом аббатства он перестроил под собственные нужды… Сейчас его называют замком лорда Монтегю. Внук Томаса Ризли - Генрих, 3-й граф Саутгемптонский был патроном искусств и литературы и по слухам лучшим другом Уильяма Шекспира, который посвятил ему несколько сонетов…

Я неспеша прошлась, рассматривая мрачноватое, но вместе с тем необыкновенно живописное каменное строение на берегу реки. «Я выстрою для вас замок в прекрасном лесу…» - звучал в ушах хриплый и сильный мужской голос. Он выстроил его – настоящий замок. На развалинах человеческих жизней и просто развалинах... на крови, но выстроил. Что ты за человек был такой, Томас Ризли? Риосли… в исполнении Камиллы. Прошли годы, изменилась речь, иначе звучало имя.

- Время от времени, по слухам, среди сохранившихся арок внутреннего двора можно увидеть едва заметные фигуры казненных монахов, облаченных в белые цистерцианские одеяния и услышать монотонный шепот их молитв,