Ни толку, ни проку, не в лад, невпопад... - Тамара Шатохина

все дела на Ольгу. Приезжал домой поздно, ставя Ниву под окна – Круза оставил ей, и падал спать. Кормился и то на точках. Уставал… И обидно уже становилось, что ли? Она же видела это… почему с ее-то стороны совсем не чувствовалось этой чертовой заботы - той же тарелки супа, которую он проглотил бы с великой радостью? Но железная леди держала дистанцию.

Он решил, что объяснится с ней там – в Англии. Выберет момент, чтобы все так, как любят девочки – романтика, обстановка… И разговор этот станет решающим. Если отказ – он отступится. Нахрапом с ней не прошло, самореклама не прокатила, осталось только это – прямое признание. Не способна окажется поверить и понять, то и зачем она такая – непонимающая?

А дальше он знал, как будет - все станет серо и безвкусно. Работа – бесконечная рутина не пойми уже для чего. Секс - просто серия механических фрикций и финал просто для облегчения. Без удовлетворения.

Глава 31

Сумка с вещами собрана, дом убран, документы в объемной сумке, там же разные женские мелочи… Завтра вылет. Настроение, вернее состояние – будто на низком старте. Все внутри - энергичным таким комком и аж дрожит в предвкушении. Я многого ждала от этой поездки. И ожидания мои от веры в чудо, потому что один раз оно уже случилось. Оно случается, есть, существует!

Все вокруг казалось таким... прекрасным! Я поймала странное состояние - не нирвана, но тоже... умиляло все вокруг - мелочи, тонкости... Я любовалась даже тем, как упорно лезет вьюнок на опору забора. И ночи уже пошли светлые, белые - северные! Конец мая, а настроение, как накануне Нового года. Я всерьез ждала счастья, ждала для себя праздника. Но главное - свято верила, что он случится. Да я душу из этого Короля вытрясу! Десять вечера... вообще еще не ночь. Как раз время посидеть и еще раз обдумать порядок действий – что там, куда и как?

Стук в дверь заставил настороженно прислушаться. Странно… Обычно звонят на телефон, но это может быть Михална, а ей ничего не писано и никто не указ - ломилась и в шесть утра. Распахнув дверь, я растерянно замерла. Неожиданно… Мысли он, что ли, читает? Выражение лица деловое, табачищем прет, губы жестко сжаты, глаза прищурены – решительный… пробрало кожу неприятным морозцем.

- Остались вопросы, Андрей Владимирович? – мало ли…

- Давай… прекращай этот цирк и демонстрацию, Оля – уже ни к чему. Я к тебе с разговором. Пройти разрешишь? – шагнул он мимо меня и прошел в комнату, а потом и в кухню. Огляделся. Последний раз и единственный, наверное, пока я здесь жила, он был здесь, когда мы подводили итоги инициативного аудита вместе с Яковлевичем.

- Так чем, собственно, я…?

- Да вот, - положил он на стол какие-то бумаги и свой смартфон со светящимся экраном.

Я подошла смотреть – загранпаспорт Цимлянского с вклеенной него британской визой. Судя по коду, как и у меня – туристической. В смартфоне маршрут-квитанция – транзит через Шарль-де-Голь до аэропорта Саунтгемптон.

- Распечатывать не стал? – только и пришло в голову.

- Необязательно, – присел он за стол и, уронив на него руки, уставился на гаджет.

- И что это значит? – осторожно уточнила я, непонятно что чувствуя. Цимлянский не был похож на себя – отстранен, тон голоса ровный… чужой весь, будто совсем незнакомый.

- Это значит, что я прекращаю, Оля, таскаться за тобой. А почему собирался в Англию? Переживал… сейчас понимаю, что зря – уже достаточно тебя знаю. Ты разумная женщина, даже слишком разумная и глупостей не наделаешь. А если что и случится, то только по твоему желанию. И еще ясно так себе представил, знаешь, как таскаюсь за тобой еще и там - подглядывая, отслеживая из-за кустов? – хмыкнул он, - меня хорошо так сегодня встряхнуло.

- Что-то случилось? – села я напротив. Подташнивало… не ужинала, на нервах вообще не лезло.

- На работе все путем. А у меня случилось - да, но тебе же по барабану, Оль? Как и я сам, правда? Да я задрался уже любить тебя!

- Да-а? Это неожид…

- Ну ты же не тупая, Оль! Не тупая, чтобы не понимать и не видеть - тебе просто похрен. А я задрался уже бояться сорваться и даже просто как-то показать что чувствую! Ты же фыркнешь и рванешь, задрав хвост, а то и морду начистишь. Хорош, Оль! Хотел только с тобой, мечтал об этом два года, но раз не цепляет тебя… насильно, как говорится, не получится. Решай что-то уже с долевой – я не отступлюсь от своего слова, через два года это будут хорошие бабки, постоянный доход. Нет – значит нет, тогда с меня компенсация, деньги на это есть. Спасибо за помощь, но звал я тебя не за тем… хитрил так, тянул ближе к себе. Но ты и правда помогла. Да просто тем, что глаза открыла: я тюфак и тапок – во всех отношениях! Я точно… как жвачкой на твоем каблуке себя чувствовал. Я как с ума сошел! Я такие вещи творил – себе удивляюсь! – хохотнул, запрокидывая голову и глядя в потолок:

- Я тебя не гоню, я прошу - быть рядом вот так… больше я не хочу. Не тяну я. На хрена было вообще… уже сам не понимаю. Два года щенячьего восторга, два года, бл...дь, ненужного никому поклонения и трясучки! Два года элементарного недо...ба! По пальцам же сосчитать… Чтоб не только голова с работы, но и яйца пухли? На хера это все, Оль, если у меня может быть дом, где меня ждут, где тарелка супа каждый день, где меня видят просто?! И даже любят, оказывается, – вскочил он, сгреб все со стола и пошел на выход. Оглянулся еще:

- Понимаю - ты не виновата, сердце или заточено или нет и химию тоже не зря придумали. У меня она есть, у тебя нет, получается. Бывает. Ты прости, что так вот – резко, но сегодня будто глаза открылись. Понял, что щенячье вот это – не мое. У тебя все хорошо – дети, родители, Англия… И я тоже хочу. Собственно, с этого все и началось – с дурацкой мечты.

- Закончилось уже? – замерла я, ожидая ответа.

- Закончу, даже не сомневайся. Не