Такая разная любовь - Рацлава Зарецкая

окончательно разрушена. И зачем только я узнала о его чувствах ко мне? И зачем он подтвердил это? Мог бы отрицать до самого конца, я бы, наверное, поверила в его ложь. Пусть меня и тошнило от обмана, но такую ложь с удовольствием бы приняла, лишь бы только сохранить нашу дружбу.

От Антона я узнала, что в тот день, когда он спустился за посылкой от моей мамы, то четко и ясно объявил Воронову о своих планах на меня, а еще попросил как можно меньше ошиваться рядом со мной. Разумеется, тогда Максим не воспринял его слова всерьез, зато сейчас, почему-то, не только сделал так, как просил его Антон, но и пошел против своего же обещания больше никогда от меня не отступаться.

Машку же весьма опечалил тот факт, что Макс сошел с дистанции. Узнав, что он тоже претендовал на мое сердце, подруга умилилась и стала относится к Воронову еще лучше, чем прежде.

— Вы знаете друг друга с детства. Если бы вы начали встречаться, это было бы так мило! — прощебетала она.

— Ты пересмотрела своих ванильных дорам, — сказала я, скептически глядя на подругу.

В последнее время Машка тяжело переносила беременность. Ребенок, пол которого подруга пожелала узнать только после родов, сильно пинался и не давал Машке отдыха. В какой-то группе для беременных одна пятикратная мамочка посоветовала отвлечься просмотром азиатских сериалов — дорам, что Машка и сделала. Как ни странно, но это наивная ваниль для подростков подруге помогала. Ну, чем бы дитя не тешилось, как говориться…

— Вот и нет! — запротестовала Машка. — Просто это и вправду мило. Да и грустно стало без Макса. Он мне приносил всякие вкусняшки всегда.

— Ты не из-за его отсутствия грустишь, а из-за того, что тебе больше никто не носит гостинцы, — парировала я.

— Мне их носит Дракон. Правда, не так часто и не такие классные.

Что правда, то правда. Мой братец в последнее время стал крайне внимательным к Машке. Если бы я его не знала, то предположила бы, что Машка ему снова нравится, однако Данила был бы не Данилой, если бы все еще испытывал чувства к бывшей девушке. Скорее всего, ему было жалко беременную Машку. Может, мой брат и обормот, но душа у него добрая.

— Единственное, что меня пугает — это тишина со стороны Саши, — заметила вдруг Машка, достав из-под подушки на диване пачку печений. — Сомневаюсь, что он решил отступиться и перестать тебя преследовать. Зря ты не стала подавать на него в суд.

Я отодвинула в сторону ноги подруги и села рядом с ней на диван.

— Ты же знаешь, что говорил Марк: Сашу сложно засудить. У него куча связей и денег. Забыла, кто он?

Машка помотала головой и отправила в рот целое печенье.

— Ну вот, — всплеснула я руками. — Нам остается только надеяться, что он действительно сдался.

В этот момент из моей комнаты вышел Антон и, весело подмигнув мне, скрылся в кухне. Проследив за ним взглядом, я наклонилась к подруге и тихо сказала:

— Я боюсь за него.

— Почему? — спросила Машка, посмотрев на кухонную дверь.

Я пожала плечами.

— Мне Саша вреда не причинит. Он хоть и психопат, но меня любит, а вот Антона ненавидит. Когда он наставил на него пистолет, я так испугалась, что Саша выстрелит. Передать тебе не могу, как я боюсь снова потерять Антона.

Машка откинула в сторону пачку с печеньем и кинулась неуклюже обнимать меня.

— Все будет хорошо, дорогая, — шептала она, гладя меня по спине. — И у тебя и у меня. Вот увидишь.

— Угу, — тихо отозвалась я.

Посидев с подругой еще немного, я отправилась работать. Мне нужно было написать несколько статей, и дедлайн уже буквально кусал меня за пятки.

Схватив под мышку ноутбук, я вышла на балкон и вдохнула свежий теплый воздух. Солнце уже почти скрылось за соседними домами, чему я очень порадовалась — сидеть на балконе будет комфортно и не жарко. Усевшись за пластиковым круглым столом и раскрыв ноутбук, я принялась за работу. Мои пальцы легко и быстро порхали над клавиатурой, а разум был где-то далеко от реальности. Когда я писала, то всегда с головой уходила в текст, не замечая ничего вокруг.

Внезапно передо мной мелькнул чей-то силуэт.

— О чем пишешь? — спросил Антон, заглядывая в монитор моего ноутбука.

— О правильном ежедневном уходе за кожей, — недовольно ответила я. Мне не нравилось, когда меня сбивали. — Чего приперся?

Антон поставил передо мной кружку и сказал:

— Кофе тебе принес.

Не отрываясь от монитора, я взяла кружку отхлебнула горячего напитка.

— Подлей туда виски, — потребовала я, протягивая ему кофе обратно.

— Чего? — удивился Антон.

— Ну или коньяка, без разницы, — отмахнулась я. Что найдешь в баре.

Мне хотелось, чтобы он скорее ушел и оставил меня одну. У меня накопилась масса идей в голове, но из-за того, что Антон ни на шаг не отходил от меня последние несколько дней, весь материал, который я изучала для написания этой статьи, начинал путаться и забываться.

— Пей простой кофе, безалкогольный, — сказал Антон.

— Не, так не пойдет. Я зависимая. Мне нужен мой черный кофе с алкоголем и пара сигарет.

С этими словами я достала из кармана толстовки сигарету, подожгла ее и с наслаждением затянулась. Резким движением Антон забрал мою сигарету, потушил и выкинул за балкон.

— Бросай курить, — четко произнес он.

— Да ты сам куришь! — крикнула я, смотря уже не в монитор, а в его наглые карие глаза. Однако наглости в них сейчас не было. Антон был серьезен как никогда.

— Я бросаю, если ты не заметила, — с этими словами он задрал рукав кофты и продемонстрировал мне никотиновый пластырь, от которого, как мы оба знали, пользы как от козла молока.

На самом деле я знала, что он бросает. И знала, чего это ему стоит. Мне страшно хотелось поддержать его, сказать, что я тоже буду бросать вместе с ним, но не могла. Это было частью меня. Мне нравилось сидеть на нашем балкончике, чувствовать на себе теплый ветерок и выдыхать табачный дым. Может быть, пить черный кофе с алкоголем и курить сигареты — это мой образ. Как у Боярского его шляпа или как у Лепса его очки.

— Я брошу, когда буду беременной, — отмахнулась я, забирая у Антона кружку с кофе.

Видимо, я не дождусь, когда он сходит на кухню и добавит туда виски. Придется довольствоваться тем, что есть.

— Тогда надо, чтобы ты забеременела, — тут же ответил Антон.

Я чуть не подавилась