Возвращение в Покипси - Анастасия Дебра

великолепен для моего друга, страдающего аутизмом. К сожалению, я даже представить себе не могу, как расстанусь с Джи, и мне пришлось вернуться в Покипси. У тебя в приюте есть кто-нибудь, кому нужна карточка «Спасайся от смерти»? Я сделаю им все прививки и отрежу им яйца и все такое.

— Знаешь, ты был лучшим из тех, кто ошибся в выборе. Приходи завтра, в нерабочее время, как в прошлый раз. У меня есть кое-кто, кого я хотела бы тебе показать.

После того, как Кристен повесила трубку, Беккет еще немного посидел в коридоре. Она была права. Он всегда был неправильным выбором.

Глава 37

Добрая душа

РАЙАН ПРОДОЛЖАЛ ПОГЛЯДЫВАТЬ НА ЕВУ, но она молчала всю обратную дорогу от дома этого мудака. Ее одежда была в беспорядке, как будто на нее напали. Но он не мог себе представить, чтобы кто-то мог справиться с ней сейчас.

Он ненавидел себя за то, что струсил и отправился за ней. Но Макхью питал слабость к Еве, и что он должен был делать после того, как его капитан сообщил ему о ее местонахождении? Райан определенно тоже питал к ней слабость.

Когда они вернулись домой, она приняла душ, и, когда закончила, вся квартира пропахла ее кондиционером и лосьоном. Она вышла с мокрыми волосами, в майке и джинсах. У него был почти готов поздний завтрак, поэтому она расставила тарелки и бокалы. Ева по-прежнему молчала. Ее было чертовски трудно понять. Они сидели, пока он ставил еду на стол.

Наконец, тишина доконала его.

— Я больше не собираюсь доставать тебя. Никогда.

Она отложила вилку и посмотрела на него.

— Это не угроза. Я просто говорю тебе, что никогда не выдворю тебя из его дома. Я не из тех парней, которые умеют прощать. — Райан заставил себя продолжать есть.

— Ты не должен этого делать. И я никогда не просила тебя приходить за мной

— Я знаю, что у нас не было… интимных отношений. И у меня нет к тебе претензий. Просто… — Он хотел проявить твердость, быть для нее кем-то вроде альфы.

Она ждала, и взгляд ее ясных голубых глаз говорил о том, что она уже знала все, что он собирался ей сказать.

— Тебе не обязательно это слышать. — Он отложил вилку.

Ева встала и откинула мокрые волосы в сторону. Он рефлекторно отодвинул свой стул, и она села к нему на колени. Взгляд ее из проницательного и ясного стал отсутствующим.

Она прижала его голову к своей груди и поцеловала в макушку. Он обнял ее за талию.

— Ты парень моей мечты, с тех давних пор. Когда я была маленькой? Фу. Я была безумно влюблена в полицейских — в их форму, оружие. Я представляла, как меня останавливают и полицейский спрашивает мой номер телефона. Боже, я была такой наивной. — Она схватила его за подбородок и заставила посмотреть себе в глаза. — Ты заслуживаешь того, чтобы найти женщину, которая все еще верит в эти вещи. Ту, для которой ты был бы героем. — Она была мягкой, ее лицо выражало непринужденность и беззащитность.

— Я буду твоим героем. — Он знал, что это глупо, но был абсолютно серьезен.

— Я преступница, Райан. Я плохая. Самая худшая.

Она все еще была мягкой. Он даже не понимал, что, черт возьми, она говорит. Она встала и изогнулась, чтобы оседлать его. Почти настойчиво, как будто собиралась уходить.

— Я убивал людей. Больше, чем я могу сосчитать. Так много крови…

Райан наклонился вперед и положил палец на пуговицу ее джинсов. Она позволила ему поцеловать себя, когда он пальцем приподнял ее майку над упругим прессом. Желание отдавалось у него в ушах, между ног. Он едва мог расслышать ее из-за нахлынувшего желания. В течение нескольких месяцев они проводили вместе бесконечное количество времени, притворяясь влюбленными, но она ни разу не занималась с ним любовью.

— А секс со мной все исправит? — спросила она. — Смог бы ты жить с тем, кто я есть? Смог бы ты спать рядом с человеком, который может мучить взрослого мужчину до тех пор, пока тот не начнет звать свою мать?

Ее губы произносили слова, к которым, как он знал, ему следовало прислушаться. В этих словах было предупреждение для его сердца. Вместо этого Райан встал, поднял ее и отнес к дивану, где уложил на спину. Она выглядела побежденной и разочарованной.

— Я понятия не имею, какого хрена ты хочешь. Это признание? Предложение? Тебе весело дразнить меня? Дразнить мой член? Черт, Ева, я только что вытащил тебя из дома ублюдка-убийцы.

Она просто лежала, как будто ожидала от него этого. Он сел на кофейный столик.

— Вот кто я, Райан. И я хочу убедиться, что ты меня ненавидишь, — тихо сказала она. Ева уткнулась лицом в подушку, и ее волосы золотистым шелком рассыпались по его дерьмовому дивану.

— Ну, в этом-то все и дело. Потому что я чертовски уверен, что люблю тебя. — Слова прозвучали гораздо более глухо, чем они звучали в его груди.

Она выпрямилась и закинула ноги так, чтобы сидеть было удобно.

— Я использовала тебя. Это было нечестно.

И вот, его сердце разорвалось на части. Он закрыл глаза, когда боль укоренилась. Она снова приблизилась к нему, хотя должна была уходить. Ева обняла его за голову и прижала к своему животу.

— Я никогда не думала, что мне будет не все равно, если тебе будет больно. Но, черт бы тебя побрал, Райан, у тебя есть способ проникнуть внутрь. Ты знаешь, какая я бесчувственная? Какой мертвой я должна быть, чтобы убить кого-то?

Она опустилась на колени, раздвинула его ноги и обняла за талию. Он схватился за стол, чтобы не показать ей свою привязанность. Дерево с треском отозвалось на его силу. Он хотел ее.

— Я хотела детей, которые гонялись бы за жуками-молниеносцами и ели мороженое в жаркие летние дни. Мне нужны были самые обычные вещи — снеговики и игрушки «Лего». Мне нужен был парень, который жаловался бы на то, как прошел день, и к которому я могла бы прокрасться в спальню, пока дети смотрят фильм.

Она извивалась, пока не захватила его в смертельный захват. Когда она заговорила снова, ее голос звучал совсем по-другому.

— Это то, в чем я теперь хороша. Ломать колючки и вставлять ножи. Составлять заговоры, убивать и совершать преступления, за которые я должна была бы навсегда оказаться в тюрьме. — Она плавно защелкнула на его запястьях наручники.

Она двигалась вокруг