Искупление 6-го - Хлоя Уолш

– Что за хрень? - Я поднял руку от лица, чтобы уставиться на него. – И ты это откуда знаешь?

– Услышал от Рэмбо, который услышал от Бекки.

– Что он сказал?

– Я что, экстрасенс? - ответил Подж без колебаний. – Я сказал тебе, что услышал от Рэмбо, который услышал от Ребекки. Я не телепат, парень.

– Этот маленький ублюдок.

– Похоже, он ей приглянулся, - пошутил Подж. – Так что мне кажется, что тебе нужно высунуть свою голову из своей дыры и улучшить свою игру, если ты хочешь удержать эту девушку.

– Мне кажется, что мне нужно сломать Чарли Монахану чертов нос.

– Да, - рассмеялся мой лучший друг. – Это тоже.

Глава 52.

Оставь это на меня.

Ифа

С открытой рубашкой школьной формы и в одном лифчике и трусиках, скрывающих мое достоинство, я стояла перед зеркалом в полный рост в своей комнате в среду утром и изучала каждый дюйм своей кожи, уделяя особое внимание местам на моем теле, где были заметные изменения.

Мои груди были огромными, и это что-то говорит, потому что в этом отделе мне никогда не было избыточно.

Серьезно, они были такими полными и тяжелыми, что казалось, будто я несу в бюстгальтере боулинговые шары.

Мои соски решили стать примерно десятью оттенками темнее, и у меня были очень заметные, очень голубые вены на обеих грудях.

Отвратительно.

И тот слегка выпуклый живот ниже пупка, который я смогла списать как вздутие до сих пор, теперь был не таким уж и незначительным. Область моего живота под пупком распухла в небольшую, но упругую выпуклость.

Сам вид этого заставил мой пульс выстрелить вверх.

Я называла это выпуклостью, потому что я отказывалась использовать слово, которое рифмуется с "насос".

Да, я была далеко не готова к тому самому слову.

Я не смогу скрывать свою ситуацию еще долго. Изменения в моем теле уже были радикальными, и я предсказывала, что у меня есть еще месяц, прежде чем весь мир узнает.

У нас будут каникулы на Пасху в пятницу. У нас будет две недели отпуска, и большая часть меня беспокоится, что я каким-то образом раздуюсь за это время и вернусь в школу, выглядя как пляжный кит.

Это страшная концепция.

Поворачиваясь с боку на бок, я изучала свой вид, нежно щупая и щупая чужеродное существо, которое решило прокатиться внутри моей матки.

Фу.

Матка, безусловно, еще одно слово, которое я ненавижу, наряду с плацентой, молочными протоками, родами, мембранными чистками и, самое ужасное из всего, проходом ребенка через родовые пути.

Борясь с представлением о том, что ребенок растет внутри моего тела, не говоря уже о том, чтобы вылезти своей большой лысой головой и плечами размером с Джоуи Линча из моей вагины, я дрожала всем телом, делая небольшой танец избегания, пока сдерживала волны тошноты.

Очисти свой разум.

Глубокие вдохи.

Очисти его.

Ты по-прежнему красива.

Ничто не растянуло твою вагину.

Твое тело все еще свободно от растяжек.

Все в порядке.

Борясь с тревогой, я принялась за нанесение полного макияжа и прокручивание локонов утюжком по волосам, решив сделать легкие пляжные волны на сегодняшний школьный день. Я рыскала в своей дешевой резервной косметичке, в которой хранились все отвергнутые предметы из нежелательных косметических наборов с дней рождения и Рождества, и в уме ругала себя за то, что не купила по два каждого продукта, который я использовала, когда пара знакомых татуированных предплечий обвила мою талию, оттащив меня к еще более знакомой груди.

– По шкале от одного до десяти, насколько ты зла на меня?

– О Боже, Джо, - я вымученно произнесла, приближаясь к тому, чтобы назвать бредом всю эту историю о том, что нельзя выпрыгнуть из своей шкуры, потому что я очень близко к этому. – Ты не мог использовать переднюю дверь?

– Зачем менять привычку целой жизни? - Его губы коснулись моего уха, когда он говорил, глаза были прикованы ко мне в зеркале. – И я бы сказал, красивые ножки, но это было бы большим недооцениванием всего этого.

Гладкий, как грех, он позволил своим рукам бродить от моей талии к бедрам, пальцы ныряли под кружевную ткань моих трусиков на мгновение, прежде чем вернуть резинку на место и вернуть руки на бедра. – Все замечательно, Моллой.

Этот жест заставил каждую мышцу южнее моего пупка напрячься в предвкушении желания. – Спасибо.

– Итак, на шкале от одного до десяти?

Мои веки закрылись самостоятельно, неизбежная реакция на прикосновение этого парня, и я выдохнула дрожащим голосом. – Одиннадцать.

– Да. - Его губы коснулись моей шеи, и он вдохнул глубоко, прежде чем выпустить тяжелый вздох. – Я догадывался.

Как овца на убой, я тяжело опиралась на него, поскольку мое тело радовалось ощущению его рук на моей коже. – Это все, что ты скажешь на свою защиту?

– Я придурок, - он предложил, прижимаясь к моей щеке. – Я этого не заслуживаю. - Он переключился и поцеловал мою другую щеку. – Прости меня. - Еще один поцелуй в изгиб моей челюсти. – Я люблю тебя.

– Ты не помнишь ничего из этого, верно? - спросила я, поворачиваясь, чтобы получить мягкий поцелуй, который он прижал к углу моего рта.

– Я помню, что я нарушил. - Я закатила глаза.

– Ты всегда нарушаешь.

– Эй. - Взяв мое лицо между своих ладоней, он приблизился, ясные зеленые глаза прикованы к моим. – Я серьезно. - Теребя мой нос, он приник к нему, прижав поцелуй к кончику и вздохнув тяжело. – Прости за вчера.

– Какую часть?

– Ту часть, где твой придурковатый парень заставил тебя плакать.

– Да? - Ненавидя, как