Королевство когтей - Деми Винтерс

отозвались слова. Он слишком долго был один в этом холодном мире, держал всех на расстоянии. Но жар ее гнева напомнил ему, что значит быть нужным кому-то. Ему стало тесно в собственных ребрах, а кожа будто стала слишком натянутой.

Когда в выражении ее лица мелькнула боль, в его груди что-то сжалось.

— Что случилось с мужчиной, который позволил оленю-вампиру напасть на меня?

— Это было до…

— Нет, — оборвала она. — Я была о тебе лучшего мнения. Ты всегда так верил в меня, даже когда я сама не верила. И это именно то, чего я боюсь… почему я не хочу быть ею.

Брови Силлы сошлись на переносице, и вся ее неуверенность была написана на лице.

Рей отчаянно пытался найти слова.

— Я верю в тебя. Ты сильнее, чем любой другой, кого я знаю. Но когда я увидел тебя… и подумал, что могу тебя потерять…

Он не смог закончить. Не смог признаться, что в тот миг Эйса Вольсик была самым последним, о чем он думал. Он боялся потерять Силлу.

Боль исчезла с ее лица, уступив место пониманию. Ее темные глаза скользнули к его губам. Воздух между ними будто заискрился. Все, о чем он мог думать, это то какими мягкими были ее губы.

Кончик его сапога коснулся ее сапога. Он стоял так близко, что мог пересчитать веснушки на ее носу, рассмотреть тонкий серп шрама у уголка глаза. Их взгляды встретились, и ему показалось, будто она дотянулась до его сердца и сжала его. И вот его руки уже скользили по ее челюсти. Он должен был ее поцеловать.

Как только их губы соприкоснулись, внутри него вспыхнуло тепло. Мягкая… Она была такой мягкой и нежной, так откликалась на его прикосновения. Она положила ладони поверх его рук, удерживая их, а когда его губы прижались к ее губам, все мысли в голове растаяли. Почему он сопротивлялся? Почему думал, что это ошибка?

Перед глазами вспыхнуло лицо Силлы, испуганное и в синяках, когда она бежала по лесу Копы. Джонас, причинивший ей боль. Разум вернулся к нему вместе со всеми причинами, по которым он не должен был ее целовать. Она была Эйса-проклятая-богами-Вольсик, и Рей поклялся поступать с ней правильно.

Он разорвал поцелуй и провел ладонью по лицу, пытаясь собраться с мыслями. Но вся кровь, казалось, отлила от головы к паху, не оставляя шанса на здравый смысл. Желание колотилось внутри, и, боги, ему до смерти хотелось поцеловать ее снова.

— Что такое? Ты меня не хочешь? — в ее голосе прозвучала нотка неуверенности, и это разом добило остатки его самообладания.

Он обхватил ее за талию и прижал бедрами к себе. Силла ахнула, глядя на него глазами темными, как полночь, и он понял: она осознала, насколько ошибалась.

— Я хочу тебя каждую минуту каждого дня, — он качнул бедрами, прижимаясь к ней. Трение сводило с ума, но этого было катастрофически мало. — Если бы ты знала, какие порочные мысли меня посещают, Силла, ты бы бежала отсюда без оглядки.

Рей зарылся носом в ее волосы, глубоко вдыхая аромат. Она пахла проклятыми луговыми травами. И казалась воплощением всего, что он никогда не мог себе позволить.

Она вскинула лицо к нему.

— Тогда в чем дело?

— Мне нельзя тебя хотеть.

Но его рот снова накрыл ее губы, и с губ сорвался тихий стон. Поцелуй был чем-то большим, чем просто потребность. Это было наваждение, и он был бессилен. Он прижал ее ближе. Ему нужно было быть ближе. Нужно было обнимать ее, касаться, изучать каждый изгиб ее тела. Но он заставил себя оторваться и провел носом по ее виску.

— Я нехороший человек.

— Не согласна.

Внешне Рей помрачнел, но внутри в живот словно вцепился крюк, перекручивая и выворачивая все нутро.

— Тебе нужен кто-то с положением. Кто-то, кто сможет направлять тебя…

— Ты, — ответила она. Запустив пальцы в его бороду, она притянула его губы к своим. — Я хочу тебя.

Сердце бешено колотилось, член натянул штаны, и Рей понял, что пропал. Хватка на ее талии усилилась, пальцы впились в кожу, он отчаянно боролся за контроль над собой.

— Я не ласковый, Силла.

— А меня не так-то просто напугать, Гальтунг.

Он зарычал от бессилия и накрыл ее губы требовательным поцелуем. Я не мягкий, говорил он этим поцелуем. Я не нежный.

Но вместо того, чтобы отпрянуть, Силла вцепилась в его локти, выгибаясь навстречу. И когда из ее горла вырвался тихий звук, похожий на стон, похоть захлестнула Рея с головой.

Он застонал и отпрянул. Ее губы припухли, моля о продолжении, и ему стоило колоссальных усилий не сожрать ее целиком.

— Я жестокий, — предпринял он последнюю попытку. Он держался из последних сил. Еще немного, и его смоет потоком, и пути назад не будет. — Я — убийца.

— У тебя есть на то причины.

— Да чтоб тебя, Силла! Тебе нужно бежать! — Но при этом он шаг за шагом оттеснял ее назад. — Тебе всегда не хватало благоразумия меня опасаться.

Его ладонь скользнула по округлости ее ягодиц.

— Ты драгоценная, и заслуживаешь соответствующего обращения.

Рука поднялась выше, вдоль спины и замерла у основания шеи.

— Это… мило, Рей.

Их медленное отступление через комнату закончилось, когда ее ноги уперлись в край кровати. Осознав это, Рей крепко стиснул зубы.

— Ты заслуживаешь нежности, Силла. Ты заслуживаешь доброты. Ты заслуживаешь того, чтобы тебя боготворили, уважали и оберегали.

— Покажи мне, — прошептала она. — И я покажу тебе мужчину, который так занят заботой о других, что забывает о себе. Дай мне показать тебе, что значит быть любимым.

Она встретила его взгляд немым вызовом.

— У тебя заканчиваются оправдания, Гальтунг. Скажи, почему еще я не должна тебя хотеть?

Рей открыл рот, но не проронил ни звука.

— Вот и славно, — сказала она и повалилась на кровать, увлекая его за собой.

Глава 49

Когда губы Рея коснулись ее губ, Силла словно выдохнула всем телом, выгибаясь ему навстречу. Вот оно, отбивало сердце. Он. Его поцелуй наполнил ее таким счастьем, что оно, казалось, переливалось через край.

Наклонившись над ней, Рей углубил поцелуй, и Силла вцепилась в его предплечья, словно без этого могла бы сорваться и упасть. Неважно, как все начиналось. Неважно, что они друг другу не подходили. Целовать его было все равно, что дождаться первого весеннего дня после долгой лютой зимы. Как отыскать последнюю сладкую булочку на дне корзины. Словно все те уютные мысли о домашнем очаге, что когда-либо ее посещали, слились