Подарок для рыцаря смерти - Дарья Верескова

— У тебя кто-то был?! — жёстко спросил он. — Там, в Дорнессе?

Недоуменный взгляд на него и крохотная заминка длиной в две секунды… которую он заметил слишком хорошо.

-Нет.

Она не собиралась объяснять ему ничего большего. Вместо этого, не позволяя эмоциям отразиться на своем лице, забралась сверху, перекинула через него одну ногу, сидя чуть поверх колен.

Круглые женские ягодицы, совершенно обнажённые и немного прохладные, коснулись его ног, слабый поток магии сразу ударил в голову. Лунный свет цеплялся за её грудь, подчёркивая напряжённые соски — тёмные, болезненно заострённые, реагирующие на прохладу воздуха и на его тяжёлый взгляд. Тени мягко обрамляли их, делая ещё более заметными на светлой коже. Ниже — линия талии, уходящая в плавный изгиб бёдер с выступающими косточками. Тело здесь становилось мягче, бёдра были по-женски округлыми, их хотелось схватить, сжать, увидеть свою смуглую руку на фоне этой теплоты и упругости.

И конечно, перед ним… Его торчащее возбуждение, истекающее соками, и каштановый треугольник мягких кудрявых волос прямо за ним. Так близко.

Сабин не торопилась. И не стеснялась, не пряталась. Интересно, сознавала ли она, насколько порочна эта картина?

— Ты правда не собираешься ничего делать сам?

Он сделает, обязательно. Но не в это первое проникновение.

— Это твой выбор, — ему казалось, что он может кончить от одного только звука её голоса. — Я никогда не буду принуждать тебя, Сабин, я уже говорил.

Зло выдохнув, она сердито откинула прядь с лица, позволив ему наблюдать за тем, как её грудь упруго вздрогнула от этого движения. А после она упёрлась руками ему в живот, приподнимаясь над ним. Мышцы его живота даже не дрогнули под её ладонями — настолько сильно он был напряжён, но её пальцы скользили по коже, влажной от пота.

Прямо над ним она замерла, едва касаясь головки его возбуждения влажными, горячими складками, и тогда Гектор не выдержал.

Положил руку на её бедро и потянул вниз, одновременно совершая неконтролируемый рывок бёдрами навстречу. Хотелось, чтобы она опустилась на него всем телом, чтобы оказалась под ним, чтобы он мог вгрызаться в её плечо, целовать его, целовать её шею и губы, бешено погружаясь в неё не только внизу, но и языком. Он почти ничего не слышал, сделал ещё один резкий толчок, потом ещё один, чувствуя, как магия хлынула в него, несмотря на то что он и так был полон. Ощущая, как болезненно и приятно закололо всё тело, но потом…

Он почувствовал сопротивление. Понял, что её тело стало почти таким же каменным, как и его собственное.

Сабин не было приятно. Лицо девушки исказилось от боли, глаза были плотно закрыты, а руки упирались в его скользкий торс, пытаясь оттолкнуть. Единственным, что удерживало её над ним — и его в ней — была жёсткая хватка на её бедре.

Гектор разжал пальцы, и девушка начала медленно соскальзывать, но остановилась, оставив внутри лишь самую головку. Сабин тяжело дышала, судорожно открывая и закрывая рот, непроизвольно сжимая его мышцами. Её соки вперемешку с кровью — её было не так много — стекали вниз, на его живот.

Даже в этот момент он наслаждался мгновением. Запахом её пота, её кожи и волос, дурманящим смешением их тел.

Жалобно всхлипнув, она попыталась вернуться, скользнуть хоть на малую долю ниже, но Гектор, сердито выдохнув, решил прекратить это мучение. Он снял её с себя, рывком уложив рядом и убирая мешавшие волосы от лица.

Её глаза оказались прямо напротив его глаз. Упрямые, полные злости. Она не плакала и больше не морщилась.

— Что за… — она, похоже, не знала, что именно спросить. — Продолжи!

— О-о-о, поверь, я мог бы. Вколачиваться в тебя раз за разом, сбоку, сверху, сзади, часами, пока в тебе не останется ни капли силы. И, может, даже позже, пока ты будешь спать. Но это не то, что тебе сейчас нужно.

— Ты не знаешь, что мне нужно! — зло зашипела она, сама потянувшись к нему.

Гектор позволил. Позволил ей целовать его, почти сразу перехватывая контроль и жёстко вламываясь в её рот языком. Он чувствовал, как болят его губы — и наверняка её тоже. Она мычала, но не отстранялась, пытаясь бороться за равенство, но это было ничем, по сравнению с тем, что он на самом деле хотел с ней сотворить.

Но для девственницы на сегодня достаточно.

Прижав её к себе, он позволил ладони обхватить слишком пышную для такого телосложения ягодицу, наслаждаясь упругостью и гладкостью кожи, а после отпустил. Перевернул её спиной к себе, чувствуя, как головка его члена касается ее ягодиц, и опустил руку вниз.

Он не издал ни звука — только укусил её в плечо, не слишком сильно, изливаясь на нежную женскую кожу после пары резких движений кулаком. Он думал о том, что ни один мужчина даже после такой ничтожной близости никогда не согласится на меньшее с каэри.

Сабин тяжело дышала, раскрасневшаяся совершенно везде. Высокая полная грудь быстро вздымалась, но долго лежать так она не смогла. Дёрнулась, пытаясь вырваться из его рук.

— Спи здесь, — тихо приказал Гектор.

— Мне нужно помыться.

***

Когда Сабин открыла глаза, она долго и растерянно смотрела на стену, оставаясь расслабленной и мягкой в его руках. Солнце стояло уже высоко. Гектор слышал, как за дверью их комнаты много раз проходили хозяева дома, но они не спешили будить рыцаря.

Боялись?

Прошлой ночью Сабин освежилась и вернулась в свою постель, но как только она уснула, он перенёс её к себе, обнимая тонкое тело со спины. Он почти не чувствовал отдачи магии, несмотря на полное соприкосновение — настолько был полон после сеансов с Мари-Клэр.

Другие каэри, в отличие от Сабин, были совсем не против близости и даже считали это своим долгом. Это почему-то вызывало в нём отвращение — то, что они принимали это за обязанность. Сабин была его каэри много месяцев, у них никогда не случалось близости, и он не мог сказать, что это хоть как-то сказывалось на их магических сеансах.

Мужчины слабы.

Они просто не могут отказать себе в возможности прикоснуться к этим странным магическим созданиям, которые всегда были преступно прекрасны.

Это мужчины изменили законы так, чтобы каэри с самого детства растили как любовниц. Образованные, способные поддержать разговор, никогда не отказывающие своим господам. Им внушали, что это норма.

Элоиз с сочувствием отзывалась о