Буря тайн и печали - Мелисса Рёрих

экраном вверх. Он пропустил ее звонок сегодня вечером. Он чувствовал, как вибрировал телефон, пока выводил Кэт из Пантеона и удерживал ее подальше от Акселя, но не решился ответить. Аксель никогда не простит себе, если причинит Кэт вред. Несмотря на то, что это была ужасная идея, его брат проникся чувствами к этой девушке. И теперь это стало еще одной проблемой, с которой им предстояло разобраться.

Но Теон знал, что сегодня больше звонков не будет.

— О чем ты вообще думаешь?! — рявкнул Лука, пинком захлопнув за собой дверь и вернувшись в комнату.

— Я думал о том, что ни ты, ни я не хотим, чтобы она сейчас была рядом с Корделией, — монотонно ответил Теон, не отрывая взгляда от телефона.

Он не чувствовал ее со вчерашнего дня.

Со вчерашнего дня, когда ощутил ее ужас и панику. Он не сомневался, что она прошла оценочное тестирование. Лука тоже это почувствовал. Теону не дали поговорить с ней после тестирования. Ему лишь сказали, что она слишком устала, а теперь он пропустил этот гребанный звонок.

— Так ты считаешь, что какая-то случайная женщина и есть решение проблемы? — не унимался Лука. — Что с тобой не так?

— Ты будешь с ней, Лука, — ровно произнес Теон. — Ты услышишь все, что ей говорят, и проконтролируешь, как с ней обращаются.

— Не понимаю, как ты можешь с этим смириться.

Теон вскочил на ноги:

— Смириться?! Я ни с чем не смирился, Лука! — его голос зазвучал громче. — Мне не нравится, что Тесса в Фавене. Мне не нравится, что я могу поговорить с ней раз в день, если повезет. Мне не нравится, что мое время истекает. Мне не нравится, что я не могу чувствовать ее, видеть ее, касаться ее. Мне не нравится, что отец хочет встретиться со мной первым делом утром. Мне вообще это все них*я не нравится! Поэтому я доверяю тебе в эти моменты. Потому что хотя бы в этом, в этом единственном гребанном деле, у меня есть хоть какой-то контроль.

— Это не мое место. Ты — ее мужчина, не я. Ты должен быть рядом…

— Хватит спорить. Решение окончательное, — отрезал Теон.

Лука замолчал, сжав губы в тонкую линию. Спустя несколько секунд он произнес:

— Эта встреча с твоим отцом…

— Я пойду на нее один.

— Теон…

— Спокойной ночи, Лука.

Друг изучал его взглядом еще минуту, прежде чем направиться к двери. Он замер на пороге и, не глядя на Теона, сказал:

— Я разговаривал с ней сегодня вечером.

Теон резко вскинул голову:

— Когда?!

— Когда ты не ответил, она позвонила мне, — ответил Лука. — С ней должен быть ты.

— Как она?

Повисла долгая пауза, прежде чем он обернулся, встретив взгляд Теона:

— Она начинает доверять тебе, Теон. Вот почему с ней должен быть ты.

— Она мне не доверяет, — возразил он, потянувшись за сумкой с ноутбуком.

— Это доверие хрупкое, но оно есть, — ответил Лука, прежде чем выйти и закрыть за собой дверь.

Теон достал из сумки книгу и стопку заметок. Разложив заметки по стопкам, он открыл книгу, найдя страницу, из-за которой рискнул вынести ее из архивов. Завтра он вернет ее, но если кто-то узнает, что он взял ее…

Он разберется с этим, если до этого дойдет.

Эта книга та самая, которую нашла Кэт. В ней десятки страниц, посвященных Богиням Сестрам Ведьмовства и Чародейства. Текст написан на старом наречии, одном из тех древних языков, на перевод которых у него ушла бы вечность. Кэт могла бы помочь, она лучше разбиралась в этом, но сегодня он не собирался заходить в комнату Акселя. Нет, перевод займет много времени и будет утомительным, особенно учитывая, что большинство его справочных книг остались в Доме Ариуса.

Он давно снял пиджак. Теперь наконец нашел время снять галстук, расстегнуть верхние пуговицы рубашки и закатать рукава до локтей. Сняв обувь и носки, он босиком вернулся к дивану. Обувь он оставил поблизости. Теон почти всегда был обут, вечно готовый к тому, что отец появится и потребует от него чего-нибудь. Никогда не хотел оказаться неподготовленным.

Включив ноутбук, следующие несколько часов он медленно переводил текст и набирал его в зашифрованном документе. К концу работы глаза болели, но он все равно не смог бы уснуть. Тесса определенно была связана с историей Ведьмы, а все Ведьмы происходили от Тайки и Зинты.

Но даже если ее мать была Ведьмой, откуда взялась сила Ахаза?

И способность вызывать бурю?

Ни то, ни другое не относится к Ахазу или Ариусу. А какие способности она получила от отца, бога дикой и необузданной природы и существ?

Это объясняло ее безрассудство, предположил он. Ее дикость и неспособность порой себя контролировать. Но должно быть что-то еще. Быть прямым потомком бога, да еще и Первородного? Здесь кроется нечто большее.

Первые лучи солнца пробились в комнату, когда он наконец откинулся назад, запустив руки в растрепанные волосы. Несколько слов ему пришлось угадывать, но общий смысл страниц он понял.

Тайка и Зинта — две Младшие богини, но они были созданы с целью, куда более великой, чем у других Младших. Они стали первыми Младшими, созданными Первородными, и их предназначение заключалось в поддержании баланса. Они могли создавать новые формы жизни, но их способности нужно было сочетать с силами других. Они тесно работали с другими богами и богинями, и в итоге одна стала верна Ахазу, а другая Ариусу, как и говорила Скарлетт. В дополнение к тем существам, что вышли из Хаоса, были созданы новые, и когда богам потребовалось обеспечить свое Наследие, они объединились, чтобы создать Фейри.

Теон пропустил следующий раздел, в котором говорилось о различных созданных фейри, оставив это на другой раз. Ему не нужно было читать об этом сейчас, когда фейри жили среди них. Он знал об их магии, но следующий отрывок заинтересовал его. Потому что в нем говорилось об истории, произошедшей уже после создания Деврама.

Ахаз обращался к обеим богиням в разное время. Он хотел ребенка, сочетающего его силы с их способностями. И Тайка, и Зинта отказались. И на то были причины. Ребенок Ахаза и одной из Богинь Сестер теоретически мог создавать новую жизнь по своему желанию, одним лишь усилием воли, без необходимости сочетать силы с кем-либо. Ахаз пришел в ярость и проклял богинь в наказание.

В тексте не говорилось подробно о проклятии, но упоминалось, что оно преследовало их потомков вечно. Даже после того, как Ахаз добился желаемого