Фредерик - Алиса Бастиан

встал, не выпуская журнал из рук, и лицо его было таким довольным, что ты сразу всё поняла. Ты всё ещё была в расстроенных чувствах от осознания того, что твой преступник тоже всё видел, того, что он мог неправильно это понять, и того, что фотокамера, возможно, всё-таки не лгала. Ты и сама уже мало что понимала правильно.

— Санитар Х. обозвал меня звездой, — сказала ты довольно резко. — Вся лечебница уже рассмотрела каждую фотографию в этом выпуске. Просто шоу какое-то!

— Но фотографии и правда замечательные, — примирительно сказал Фредерик, и его тон снова удивительным образом заставил тебя остыть. Как он это делает?

Ты уселась в кресло и закинула ногу на ногу. Казалось, с тех пор, как ты напряжённо сидела тут, умоляя о посещениях или выцеживая крупицы правды в своих откровениях, минули годы. Всё происходило так медленно, но, с другой стороны, всё так сильно менялось… Особенно в последние дни. Ты вспомнила о статьях Фредерика. Кто знает, может, если бы он не выбрал психиатрию, из него получился бы хороший писатель.

Хороший человек из него уже получился, и ты была, наверное, единственной, кто это понимал.

— А знаешь, что, — сказал он, — вообще-то я уже могу ехать.

— Домой?

— Да. Хочешь пообедать там или куда-нибудь заглянем?

— Ну… — ты и правда не знала, что лучше ответить. Может, пусть он решает сам?

— Кстати, — Фредерик сел за стол, убрал журнал в ящик. — Тебе, наверное, интересно было бы узнать…

Ты подалась вперёд, к нему, сразу подумав о своём преступнике.

— Я посмотрел запись вашей рождественской встречи, — сказал он, не сводя с тебя взгляда.

О Господи.

— И хотел кое-что с тобой обсудить.

Господи, господи, господи.

Ты почувствовала, что дрожишь, и изо всех сил попыталась это скрыть. Что оказалось не так-то просто: под его взглядом ты перестала себя контролировать; тебя в буквальном смысле затрясло.

— Боже, не волнуйся так, — Фредерик вышел из-за стола и присел перед твоим креслом. Положил ладони тебе на колени, попытался тебя успокоить.

Может, речь не о том, чего ты боялась?

Но о чём тогда?

О чём, о чём, о чём?

— А… что обсудить? — спросила ты, еле шевеля губами.

Он поднялся, протянул тебе руку, чтобы ты тоже встала. Ты взяла её, и он вздрогнул: твоя ладонь была по-настоящему ледяной, чего давно не случалось. Он уже понимал — это значит, что ты сильно нервничаешь. Но это он и так видел.

— Вставай, — он поднял тебя. — Давай поедим. Потом поговорим.

— Но что…

— Ничего, всё хорошо. Но лучше, чтобы ты была накормлена.

— Что? — ты и правда так разнервничалась, что стала совсем плохо соображать.

— Тогда ты подобрее и поразговорчивее, — рассмеялся он, и смех был лёгким, приятным. Знакомым. Он не был смехом человека, заподозрившего какие-то скрытые намерения или планы.

Ты кисло улыбнулась, и он приобнял тебя.

— Поехали-ка домой, — сказал Фредерик.

Так, словно это ваш дом.

* * *

Вы купили несколько пирогов и лазанью. Фредерик не спрашивал, останешься ли ты ещё и на ужин. В его понимании это разумелось само собой. А это значило, что тебе ничего не угрожает. Пока вы обедали, он ни словом, ни взглядом не намекнул на предстоящий разговор. Фредерик предложил тебе вина, но ты отказалась. Потом он предложил тебе поиграть на рояле, и ты ушла в гостиную, гадая, почему он не говорит то, что хотел обсудить.

Но гадать не было необходимости. Ты и так знала. Он хотел, чтобы ты освоилась. Привыкла. Расслабилась, почувствовала себя если не дома, то, по крайней мере, в привычной, дружелюбной обстановке. Чтобы ты немного размякла, и пробиться к твоей сердцевине, подковырнуть её стало бы легче. Как тогда, в носках, в прихожей. И плохо было то, что ты действительно чувствовала: что-то меняется в его присутствии. Такого раньше не было.

И не должно быть.

Ты села за рояль, но не нашла в себе сил даже открыть клап. Играть не хотелось. Ты встала и пересела на диван. Хочешь не хочешь, а надо выяснить, что же на той записи привлекло его внимание. Фредерик вошёл в гостиную, удивлённый тишиной вместо фортепианной музыки, и понял, что его маленький трюк не сработал. Ты должна была поиграть и развеяться. Что ж, он не будет тебя мучить. Но почему ты так разволновалась?

Он сел на диван рядом с тобой, и ты сразу спросила:

— Так о чём ты хотел поговорить?

Фредерик взглянул тебе в глаза и ответил:

— О лжи.

Всё, это конец.

Всё-таки это оно.

— Что? — выдавила ты, чувствуя, как начинает кружиться голова.

— Ты вроде говорила, что вы не лжёте друг другу.

— А…

Так, стоп.

Стоп.

Ты перевела дух.

(Вы часто лгали друг другу? Никогда.)

— Ну да, — осторожно ответила ты.

Но о чём он?

— Тогда почему ты солгала про квартиру? Почему ничего ему не сказала? — серьёзно спросил Фредерик. — Ему следовало бы знать, с чем ты столкнулась по его вине.

С ненавистью соседей. С невозможностью жить там, где хочешь. С необходимостью расстаться с любимой квартирой и тесниться в своей.

Боже, вот о чём он. Тебе сразу полегчало. Всё по плану? Думаю, да. Он обратил внимание совсем на другое. Внимательный Фредерик.

В каком-то роде…

— Откуда ты знаешь? — нахмурилась ты.

Ты ведь не была в курсе прослушки, пока санитар Х. тебе любезнейше не сообщил, а сдавать его ты не собиралась.

— Ну… — Фредерик отвёл взгляд, как будто ему было немного стыдно.

Но только совсем, совсем чуточку.

— Ты прослушивал его камеру! — твой тон был обвиняющим, хотя ещё минуту назад ты думала, что обвинять будут тебя.

Он лишь пожал плечами, словно ничего особенного тут не было.

— Я этого не знала! Ты показывал видео, но не говорил, что в нём есть ещё и звук!

— Но я никогда не говорил обратного. И, к твоему сведению, я не предполагал, что ты окажешься там одна.

— Это же незаконно! — сказала ты наугад.

— Закон гибок, — улыбнулся Фредерик. — Как и меры безопасности.

— О, ну понятно, всё ради безопасности, конечно.

— Ты забываешь, о каком заведении идёт речь.

Он был не прав. Ты никогда об этом не забывала. Ни одного дня, проведённого там твоей половиной души.

Вы помолчали, потом Фредерик снова спросил:

— Так почему? Вообще-то он должен знать.

Ты попыталась встать с дивана, он поймал тебя и усадил обратно. Но не на диван, а к себе на колени. Господи.

— Не должен, — пробормотала ты, опираясь локтем на спинку дивана. Обнимать его за шею было бы невыносимо. Ты и так уже оказалась в кольце