Фредерик - Алиса Бастиан

— Такие люди не меняются, пойми, — вздохнул Фредерик.

— Неужели. — Как бы ты ни относилась теперь к нему, разговоры о твоей любви, на которую неизменно вешали ярлыки, заставляли тебя закипать с удивительной быстротой.

— Это просто невозможно.

— Ну, мне всё-таки лучше знать, — ты начала сердито надевать ботинки.

— Правда? — с давно не слышимым в его голосе сарказмом спросил Фредерик.

Доктор Ч.

Ты не ответила. Пусть он и психиатр, но он не знает твоего преступника так, как ты. Никто не знает.

— Это бессмысленный спор. — На одном шнурке завязался узел, который никак не хотел развязываться, и это приводило тебя в бешенство.

— Это не спор, — ответил Фредерик. — Спорить тут не о чем.

Он опустился на колено и начал развязывать твой проклятый шнурок.

— Он перестал убивать. Точка. Я не хочу это обсуждать.

— По-твоему, это значит, что он изменился? — с неподдельным изумлением спросил Фредерик.

— Естественно.

— Он бы сделал это снова при первой удобной возможности.

Фредерик смотрел на тебя так серьёзно, с таким убеждением в своей правоте, что тебе захотелось ткнуть чем-нибудь в эти прекрасные зелёные глаза, чтобы они никогда больше не смели сеять смуту в твоей душе.

— Нет, — твёрдо ответила ты. — Ты ошибаешься, Фредерик. Вы все ошибаетесь.

Ты забрала у него шнурок, зашнуровала ботинки, встала. Почему-то это далось тебе очень тяжело. Как и весь разговор.

— Кто «все»?

— Все. Все, кроме меня. Все, кто думает, что такие люди не могут измениться. Все, кто смотрит на это со стороны, ничего не зная. Все, кто считает, что из их безжизненных правил не бывает исключений.

— Ты правда не понимаешь? — спросил Фредерик, обматывая твою шею шарфом.

Он смотрел тебе в глаза и по-прежнему видел в них эту упрямую преданность, это не поддающееся его пониманию заблуждение, непоколебимую уверенность.

— Хватит, — сказала ты.

— Он не изменился. Он лишь подстроился под тебя.

У Фредерика в кабинете зазвонил телефон, и он отошёл. Пока он разговаривал, ты медленно застегнула все пуговицы пальто, смотря на себя в зеркало и не понимая, что он в тебе нашёл. Что они оба в тебе нашли?

Фредерик вернулся, обнял тебя.

— Прости, — сказал он, видя, как ты расстроена из-за вашего неожиданного разговора.

— Ты ошибаешься, — услышал он в ответ.

Тебя было не переубедить, это он уже понял. Ты почувствовала, что он что-то сунул тебе в карман. У тебя не было сил это комментировать.

Ты вышла на улицу, дождалась автобуса. Вызывать такси ты отказалась. Ты была сыта по горло и такси, и едой на заказ, и шампанским, и мероприятиями, всем этим. Последние два дня казались просто бесконечными, и твоё хорошее вчерашнее настроение разительно контрастировало с тем, что ты чувствовала сейчас. Фредерик по сути не сделал ничего плохого. Но, господи, как же ты сейчас его ненавидела. Ненавидела его голос, пробивающийся сквозь звучащую в наушниках музыку. Он бы сделал это снова при первой удобной возможности. Ненавидела его слова.

Он не изменился.

Отравленные, лживые, гадкие слова.

Он лишь подстроился под тебя.

Ничего не значащие.

* * *

Была среда, и лечебница снова приветствовала тебя в своих стенах. После вчерашнего разговора ты плохо спала и ещё хуже себя чувствовала. Тебя бесило всё, что сказал Фредерик. То, как он это говорил. И то, что он впервые заговорил об этом лишь вчера. Он ведь наверняка думал так с самого начала, но только когда вы переступили грань в ваших непростых отношениях, только когда он доверился тебе и, видимо, решил, что ты доверяешь ему (тот ночной кошмар вообще-то сыграл против тебя), он поднял эту тему. В его коридоре. Когда ты буквально сидела в носках перед ним, беспомощно смотря на него снизу вверх, не веря, что он действительно всё это говорит.

Когда ты была уязвима.

Когда ты могла бы воспринять его слова.

Принять их.

Как же тебя это злило.

Ты постучала и вошла в его кабинет.

— Привет, — улыбнулся он, вставая из-за своего рабочего стола.

Чёртов Фредерик, радующийся твоему приходу, откладывающий все свои текущие дела ради тебя.

Ты больше на это не поведёшься.

— Хочу обсудить вот это. — Ты достала из кармана его записку, ту, которую он дал тебе вчера.

3. Преданность

— Да?

— Хочу внести ясность.

— Пожалуйста, — спокойно ответил он, видя, как ты раздражена.

Это значило, что его слова не пропали даром.

— Ты ошибся.

Он подошёл ближе, предложил сесть в кресло, но ты покачала головой.

— Не думаю. У меня сложилось впечатление, что ты очень предана.

— Кому?

— Не важно, кому, — ответил он, хотя вы оба знали, о ком конкретно говорите. — Важно, что ты способна на это глубокое чувство. В отличие от… некоторых других.

— Других? Я думала, речь идёт обо мне, — сказала ты.

Конечно, о тебе. Всё это было о тебе — но и о нём. То, что Фредерик находил и показывал в тебе. То, что было чуждо твоему психопату. Он знал, что ты это понимала.

— Тебе необязательно нести этот груз пожизненно.

— Нет никакого груза, Фредерик. Я в порядке.

— Знаешь, сколько раз я слышал это от тебя?

Думаю, много.

— Больше, чем от человека, который действительно был бы в порядке. Намного больше.

Он положил руки тебе на талию, пытаясь привлечь ближе.

— Просто не нужно писать такие записки, — выдохнула ты и сняла с себя его руки. — И ты снова ошибаешься. Я не знаю никого преданнее, чем он.

— Серьёзно? — Фредерик поднял брови.

— Что ещё? — огрызнулась ты, чувствуя, как начинают гореть щёки.

Он ставил под сомнение всё, в чём ты была уверена, и так, что ты чувствовала себя идиоткой. Может, и из лучших побуждений, но он пытался разрушить всё, что у тебя было.

— Это не преданность. Лишь привязанность. Удобство.

— Удобство? — поразилась ты. — Для тебя всё это одно и то же?

— Скорее, для него. У него просто нет никого, кроме тебя.

— У меня тоже, — сказала ты.

Фредерик долго смотрел на тебя, и ты первая отвела взгляд.

— Это неправда, — всё-таки сказал он.

Слова повисли в воздухе, словно для того, чтобы ты точно их прочувствовала. Но ты не хотела. Ты не позволишь сбивать себя с толку. Хватит.

— Не надо больше этих записок.

— Надо.

Тебе вдруг стало страшно. Что ещё он может написать на этих проклятых бумажках? Что, если он каким-то образом всё-таки сможет пошатнуть твою веру в вас? Твоё восприятие вашего прошлого? И вашего будущего? Фредерик коснулся тебя и ты, запаниковав, отшатнулась.

— Не надо, — прошептала ты, и было непонятно, говоришь ли ты о