Фредерик - Алиса Бастиан

И к нему.

Всё это принесёт лишь проблемы.

Но ты была здесь, и вопреки всему почему-то чувствовала себя в безопасности.

Вы разделись и выбрали заказную еду. Честно говоря, ты просто умирала с голоду. Доктор Ч. дал тебе последний кусок пиццы, завалявшийся в холодильнике (он так волновался и готовился к вечеру Ассоциации, что не позаботился о продуктах), и ты предложила его разделить. Он отказался, и через десять секунд пицца исчезла.

— Курьер уже недалеко, — улыбнулся доктор Ч.

Ему хотелось позаботиться о тебе, накормить тебя, уложить тебя в постель (не в этом смысле; хотя, если подумать…). Разве это так плохо?

Ты прошла в гостиную, он за тобой.

— Поиграйте, — предложил он.

— Наверное, уже поздно, — сказала ты, смотря на часы. Было десять вечера.

— Не думаю, что соседи будут жаловаться, — усмехнулся доктор Ч.

Ты не поняла, имеет ли он в виду отсутствие соседей, звукоизоляцию или твою великолепную игру. Белый Bechstein перед тобой просил тебя не вникать, и ты не могла сопротивляться.

— Хорошо, — ты села за инструмент, открыла клап. — Что вам сыграть? Фугу?

— Не играйте мне, — ответил он. — Играйте, что вам хочется. Меня здесь нет.

Как всё изменилось, подумала ты.

— Я займусь ужином, — сказал доктор Ч. и вышел из гостиной.

Это был вечер музыки, по-другому не сказать. Перголези, Кристл, Бах, рояли и динамики, исполнение и слушание. На твоё сердце словно налепили огромный исцеляющий пластырь. Завтра его придётся содрать — да он и сам истончится, отпадёт, не в силах сдерживать края уже разрастающихся ран.

Но завтра ещё не наступило.

Ты нашла в интернете и скачала на телефон нужные ноты, несколько раз повторила почти забытую, но быстро ожившую в памяти First rendez-vous Яна Тирсена, хотя рандеву с доктором Ч. было далеко не первым. Потом занялась другим произведением.

Через десять минут психиатр осторожно тронул тебя за плечо, и ты напряглась, решив, что до ужина так и не дойдёт. В конце концов, похоже, игра на его рояле приведёт к тому, о чём ты и подумала. Но доктор Ч. знал, что момент не подходящий. Ты изумительно смотрелась за роялем в своей кремовой водолазке, но он чувствовал, что для тебя это — момент святости, слияния с музыкой, момент перехода в другой мир, пребывания в другом слое реальности. Он уже видел это сегодня, и это тронуло его до глубины души. Он не стал бы нарушать волшебство земными домогательствами.

Он лишь наклонился и тихо сказал:

— Ужин готов.

Вы поели, и тебя совсем разморило. Было так тепло, так вкусно, так… комфортно. Неприятные мысли исчезли, осталась лишь музыка и довольно-таки иррациональное чувство защищённости. Откуда оно только взялось?

Доктор Ч. смотрел на тебя, улыбаясь, и ты была абсолютно уверена в том, что он не изучал видеозапись твоей встречи с его пациентом. Ты была абсолютно уверена, что тебе пора идти.

И что ты вряд ли сможешь это сделать.

— Чьё это было произведение? Второе? — спросил он, доставая свой телефон. — Очень красивое.

— Да так, кое-что из современного, — пожала ты плечами.

— Но даже интернет не смог опознать второго композитора, — сказал доктор Ч., нахмурившись и копаясь в телефоне.

— Вы что, «шазамили»? — искренне изумилась ты.

— Да. Не помогло.

Ты встала из-за стола, не веря своим ушам, и подошла к доктору Ч. На его телефоне действительно появилось новое приложение… Кто бы мог подумать.

Доктор Ч. тоже встал, положив телефон на столешницу.

— Так кто автор музыки?

Ты опустила глаза и улыбнулась.

— Я, — ответила ты в пол. — Но надо ещё доработать, кое-что переделать, это не самое…

Договорить ты не успела. Он так крепко обнял тебя, что ты перестала дышать.

— Не надо, — сказал он. — Всё идеально. Это потрясающая музыка.

— Вы просто не разбираетесь, — пробубнила ты ему в плечо.

— Ещё как разбираюсь.

Ты почувствовала, как забилось твоё сердце.

Ты почувствовала почти то же, что на Рождество.

— Уже поздно, — сказала ты, пытаясь высвободиться из его объятий. — Мне пора.

— Нет, не пора, — ответил он. — Совсем не пора.

Раз. Его руки более чем убедительны.

Два. Ты не ошиблась — уже слишком поздно.

Всё должно быть иначе. Так, как раньше. Не так, как тогда.

Не так.

Три. Но ты позволишь этому случиться — в последний раз — и уйдёшь.

* * *

Ты видела отражение в светлой лакированной поверхности. Отражение, которое беспощадно душило тебя мёртвой хваткой, лишало возможности двигаться. Кровь брызнула на белый рояль. На ноты. На твои руки. На клавиши. Стекла с них, закапала на твои колени. Ты должна была обернуться. Ты должна была это прекратить.

Играй, услышала ты, но пальцы не повиновались.

Ты наконец вскочила, роняя банкетку, рванулась прочь. Поскользнулась на луже крови, задела рукой розовую стеклянную вазу с букетом. Цветы россыпью упали на пол, ваза разбилась. Рояль из белого стал кроваво-красным. Ты закрыла глаза, чувствуя, что ничего не в силах изменить, и внезапно открыла их в спальне доктора Ч. Сердце колотилось так, словно ты бежала наперегонки со смертью. Несколько секунд ты не могла понять, что происходит, где именно ты находишься и почему на тебе чьи-то руки. И почему тебе не хватает воздуха?

— Всё хорошо. Это просто кошмар, — мягко сказал разбудивший тебя доктор Ч., повергая тебя в ещё больший ужас. Ты не могла вспомнить, что тебя так напугало, и от этого было только хуже. Ты чувствовала, что ещё немного — и у тебя начнётся паническая атака. Ты посмотрела на ладони, уверенная, что они в крови. Руки были чистыми, но кровь ты всё равно видела.

— Я здесь, — он успокаивающе поглаживал тебя по волосам, прижимая к своей груди, и волна паники постепенно начала опадать.

Дыши. Ты делала вдох за вдохом, по-прежнему ощущая, как неистово бьётся сердце в рёбра, но уже понимая, что это был лишь сон.

— Всё хорошо, — повторил доктор Ч., и ты почти ему поверила.

Но что ты всё-таки здесь делаешь? Ты же собиралась уйти. Ты совершенно точно не собиралась оставаться. Тебе хватило Рождества.

— Не уходи, — сказал он, когда ты заворочалась, высвобождаясь из его объятий.

Опять на «ты».

Ты попыталась отстраниться, но страх вдруг снова сжал тебе сердце, и ты затихла. Что бы тебе ни снилось, тебе точно не хотелось туда возвращаться.

А пока ты чувствовала тепло его рук, это было маловероятно.

— Ладно, — пробормотала ты, сдаваясь.

Он улыбнулся тебе в макушку. Через несколько минут ты уже спала, но ему заснуть не удавалось. Хотел бы он знать, что тебе приснилось. Что именно повергло тебя в такой