Без права на побег - Елена Леонтович

время он научился думать, прежде чем говорить или делать. И сейчас разум подсказывал: такой союзник, как Джулиус Принц, будет совсем не лишним. Как там любит повторять Лита? «Худой мир лучше доброй ссоры».

— Приму полноценный союз родов в качестве виры, — наконец произнёс Снейп. Пусть он и носит магловскую фамилию отчима, но по духу и крови он слизеринец. Сейчас он делал серьёзную заявку на формирование собственного рода, и если Принц согласится, это станет не просто примирением, а поручительством главы и признанием.

— Да будет так, — сказал Джулиус вставая. Его пальцы, узловатые от возраста и напряжения, уверенно протянулись к руке племянника.

Северус с лёгким удивлением почувствовал, как магия вспыхнула между ними, осветив скреплённый рукопожатием союз — короткий, но сильный импульс, подтверждающий, что договор принят самим миром.

— Я пришлю вам зелье для укрепления здоровья, — тихо сказал Северус. — Рецепт флорентийский, называется «Омолаживающий эликсир». Возможно, он поможет.

— Буду признателен за любую помощь, молодой человек, — грустно улыбнулся Джулиус.

Он кивнул племяннику на прощание и вышел из лаборатории, будто с плеч его, наконец, свалилась непомерная тяжесть.

Северус проводил его взглядом и только теперь позволил себе короткий вздох облегчения. Воздух в лаборатории будто стал чуть светлее — словно сама магия признала, что старые долги наконец закрыты.

Он машинально проверил, не перегрелись ли колбы, и поймал себя на мысли, что давно не чувствовал такого странного спокойствия.

Может быть, Лита права — худой мир и правда лучше доброй ссоры.

****

Камилл бин Али Шаффик сидел за массивным дубовым столом в своём кабинете — строгом, но уютном помещении заведующего кафедрой «Противодействия тёмным проклятиям». На стенах — аккуратно развешенные схемы магических потоков, несколько редких артефактов под куполами из защитного стекла и неизменный запах старого пергамента, смешанный с ароматом травяных настоев, которыми целитель любил освежать воздух.

За окном уже садилось солнце, и мягкий золотистый свет лампы освещал лицо хозяина кабинета, сосредоточенно изучавшего стопку отчётов. В дверь деликатно постучали.

— Кого там шайтаны принесли... — проворчал он себе под нос, откладывая перо и нехотя подняв взгляд. — Войдите.

Дверь открылась, и на пороге появился Джулиус Принц — подтянутый, в безупречно сидящем чёрном камзоле, с той самой ледяной сдержанностью, за которую его в Хогвартсе за достаточно короткий срок одновременно уважали и побаивались.

— Мастер Шаффик, могу я с вами поговорить? — произнёс он, уже перешагивая порог, и, не дожидаясь приглашения, опустился на стул для посетителей.

— Джулиус? — Шаффик недовольно прищурился. — Чем обязан твоему визиту?

— Видишь ли, Камилл, — спокойно начал Принц, — я только что беседовал со своим племянником. Мы заключили союз родов. Он отказался войти ко мне в род, но… упомянул, что ты помешал нескольким провокациям Дамблдора против его семьи. Это правда?

— А если и так? — отозвался Шаффик, холодно скрестив руки на груди. Отношения с бывшим однокурсником у него никогда не складывались, и визит в столь поздний час вызывал скорее настороженность, чем интерес. Да, он знал, что Принц недавно похоронил отца и, вероятно, столкнулся с последствиями магических откатов, но позволить тому снова втереться в доверие он не собирался.

Джулиус, казалось, не обратил внимания на тон собеседника.

— Старик в бешенстве, — заметил он спокойно. — Тебе, конечно, лучше знать, но на твоём месте я бы увёз семью подальше — в безопасное место.

— Скажи, Джулиус, — Шаффик медленно откинулся в кресле, — а тебе-то какое до этого дело?

— Очень даже большое, — ответил Принц, и в его голосе впервые прозвучала тень удовлетворения. — Я теперь декан Слизерина. Должность уважаемая, хорошо оплачиваемая. Хогвартс — мощный источник магии, и за каких-то два месяца там я заметно поправил здоровье. Принял выпускные экзамены, готовлюсь к учебному году. Скоро перееду в апартаменты декана.

— К чему ты ведёшь? — поторопил его Шаффик, чувствуя, что за вежливой болтовнёй кроется что-то важное.

— К тому, — Джулиус склонился вперёд, его глаза блеснули холодным светом, — что я ставленник больницы святого Мунго. И, следовательно, обязан докладывать о происходящем в школе главному целителю. Что, собственно, и делаю.

Он выдержал короткую паузу, затем добавил тихо, почти доверительно:

— Но сейчас речь идёт не о школе, Камилл. Это касается лично тебя. Как бы Дамблдор тебе ни улыбался — он готовит нападение. Считай, что я тебя предупредил.

При этих словах Джулиус Принц встал, вежливо откланялся и покинул кабинет. Тяжёлая дверь мягко притворилась за ним, и в комнате повисла тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем настенных часов. Шаффик задумчиво смотрел вслед удаляющемуся силуэту, машинально постукивая пером по столу. Мысли путались — слишком уж странным казался этот внезапный визит и ещё более неожиданное предупреждение.

Он вздрогнул, когда от задней двери, ведущей к ритуальным залам, раздался спокойный голос:

— Думаю, с этим назначением больница святого Мунго только выиграла.

Из полумрака между шкафами выступил высокий, светловолосый мужчина в тёмно-зелёной мантии. Гиппократ Сметвик, словно выросший из тени, легко пересёк кабинет и устроился в кресле у стены, закинув ногу на ногу.

— Он тебя не заметил? — с лёгким прищуром спросил хозяин кабинета.

— Нет, — Сметвик покачал головой, — тем более ранее он заходил ко мне. После этого направился прямо в лабораторию к Северусу.

Шаффик приподнял бровь.

— И тот не спустил дядюшку с лестницы? Парень, похоже, действительно взрослеет.

— Возможно, — Гиппократ чуть усмехнулся, но без привычной иронии. — Джулиус в последнее время ведёт себя странно. Необычно честен и даже услужлив. Ещё два месяца назад был самым обычным старым мерзавцем.

— Что ему понадобилось от Северуса? — голос Камилла потемнел.

— Хотел, чтобы тот принял виру. Похоже, у Принцев проблемы с родовой магией, — Сметвик вздохнул. — Если бы старик ввёл парня в род официально, потерял бы статус главы. Северус значительно сильнее, и магия рода это почувствует. Но парень неглуп: не принял родство, а оформил союз и заявил о создании собственного рода. Джулиус согласился: у него просто не осталось иного выхода.

На миг оба замолчали. Из открытого окна доносился гул улицы большого Лондона и запах пыли, смешанной с летними травами.

— А теперь о неприятном, — Сметвик подался вперёд, — Принц прав. Альбус тебе не простит бунтарства. Он уже сейчас ведёт себя как диктатор, а что будет, когда получит власть? А он получит — это почти неизбежно…

— И что ты от меня хочешь? — Шаффик устало потёр переносицу. — Малика и Алиша уже готовы к отъезду. Хотел свозить их напоследок в Корнуолл, пусть дети на море посмотрят и покупаются.

— Лучше не рискуй, — серьёзно ответил Гиппократ. — Отправь женщин в Париж магловским самолётом. И им будет спокойно, и ты будешь уверен, что они