Сердце проклятого принца - Кристин Бах

— Мать, отец, Нора и, возможно, человек, писавший эти письма.

— Вы знаете, кто?

— Нет. Маменька никогда не позволяла читать чужую переписку.

Он задал десятки вопросов. Как выглядела спальня матери. Какая песня играла на музыкальной шкатулке. Кто преподавал мне чтение. На какой ноге хромал старый управляющий. Я отвечала не на всё. Некоторые воспоминания исчезли, другие смешались с годами жизни в лесу. Когда не знала, говорила прямо. Сэр Олден отмечал и ответы, и отказы.

Затем раскрыл медальон.

— Этот портрет леди Амалии написан придворным миниатюристом Лоренсом Гейлом. Подпись спрятана под оправой. Копий существовало три. Одна принадлежала супругу, одна — матери леди Амалии, третья оставалась у художника. Все считались утраченными.

— Медальон был у Норы.

— Она готовилась к бегству заранее, — заключил хранитель.

Мысль причинила неожиданную боль. Маменька не просто схватила ребёнка в ночь опасности. Она собирала бумаги, письма, портреты. Возможно, понимала угрозу задолго до смерти родителей и молчала, чтобы не пугать меня.

— Когда будет решение? — спросила я.

— После проверки архивов, осмотра дома и опроса живых свидетелей. По обычному порядку — через несколько месяцев.

Рейнар поднялся.

— Это не обычное дело. Наследнице угрожали убийством.

— Именно поэтому спешка опасна, ваше высочество. Если объявить госпожу Мур Розвуд до проверки, каждый последующий вопрос назовут попыткой короны скрыть ошибку.

Рейнар хотел возразить. Я коснулась его руки.

— Сэр Олден прав.

Он посмотрел на меня с недовольством.

— Тебе придётся оставаться без защиты имени.

— Я прожила без неё десять лет. Несколько недель выдержу.

Хранитель снял очки.

— Возможно, недель не потребуется. В дворцовом архиве сохранилась книга крещений королевской часовни. Если запись совпадёт с бумагами, а свидетели подтвердят хотя бы часть показаний, его величество сможет издать временный акт о признании личности. Имущественный спор продолжится отдельно.

— Когда получите книгу? — спросил Рейнар.

— Когда архивариус вернётся после праздников.

— Где он живёт?

— Ваше Высочество…

— Где?

Сэр Олден назвал улицу.

Через десять минут один из королевских курьеров отправился за архивариусом. Рейнар утверждал, что не вмешивался в решение, а лишь ускорил возвращение чиновника к обязанностям. Я не стала спорить. Иногда положение наследного принца имело практическую пользу.

На ужин мы опоздали.

Король Ричард собрал небольшую компанию в личной столовой: Аларика, двух министров, начальника дворцовой охраны и придворного врача. Последним оказался Джулиан Мерсер.

Увидев его, я остановилась у двери. Доктор поднялся. На нём был строгий серый камзол, волосы аккуратно зачёсаны, лицо казалось утомлённым. Он поклонился мне без прежней теплоты, но и без открытой обиды.

— Госпожа Мур. Поздравляю с помолвкой.

Рейнар положил ладонь мне на спину.

— Доктор Мерсер временно помогает моему лекарю, — объяснил король, заметив напряжение. — Старик сломал руку и теперь способен только отдавать распоряжения. В этом, впрочем, он всегда был особенно хорош.

— Не знала, что вы служите при дворе, — сказала я Джулиану.

— Учился здесь несколько лет, — ответил он ровно. — Его светлость герцог Блэкмор вспомнил об этом и рекомендовал меня его величеству.

Аларик пригубил вино.

— Хороших врачей всегда не хватает. Особенно тех, кто знаком с северными болезнями.

Рейнар не сел.

— Письма, — произнёс он, глядя на дядю. — Мерсер отправлял отчёты после каждого осмотра. Чёрный сургуч, всадники без знаков, никаких адресов. Они предназначались тебе?

За столом стало тихо. Джулиан опустил взгляд к своей тарелке. Аларик поставил бокал.

— Мне.

— Ты приказал следить за мной?

— Я приказал врачу сообщать, как заживают раны человека, едва не погибшего при странной охоте. Ты запретил своему лекарю покидать Эшворт и отказывался отвечать на вопросы. Мне оставалось ждать или найти другой источник сведений.

— Можно было написать прямо.

— Чтобы письмо о приступах наследного принца читали на каждой почтовой станции? Поэтому Мерсер пользовался моими курьерами и не ставил адрес.

Объяснение складывалось слишком хорошо. Тайные письма, серые плащи, подробные расспросы о скорости восстановления — всё получало разумную причину.

— Почему вы не сказали мне? — спросила я Джулиана.

Он поднял глаза. В них было усталое достоинство человека, вынужденного хранить чужую тайну.

— Его светлость требовал молчания. Я не имел права раскрывать состояние Рейнара, пока он сам скрывал от вас проклятие.

Это тоже было правдоподобно. И всё-таки память вернула его слова в саду: некоторые тайны защищают людей. Тогда Джулиан смотрел не как врач, отчитывающийся о пациенте. Он боялся.

Рейнар медленно сел, но напряжение не исчезло.

— В следующий раз, Аларик, найди способ тревожиться без шпионажа.

— В следующий раз постарайся не пропадать после встречи с медведем.

Он не посмотрел на Джулиана. Доктор тоже не повернул головы в его сторону. Если бы я не видела письма Мерсера и не знала о восковой печати, их равнодушие показалось бы естественным.

Рейнар отодвинул для меня стул. Разговор перешёл к дороге, охоте и Эшворту. Ричард расспрашивал о лазарете, новом меню и рождественском празднике. Узнав о свёкле, которую виконтесса Кроуфорд дважды назвала кормом для коз, потребовал подать такое же блюдо завтра.

— Ваш повар меня возненавидит, — предупредила я.

— Он ненавидит всех, кто меняет меню. Это поддерживает в нём постоянство.

Король был не таким, каким я представляла монарха. Он не говорил загадками, не ждал поклонов после каждой фразы и ел хлеб руками, когда думал, что камердинер не смотрит. Но усталость действительно лежала на нём тяжело. Иногда Ричард замолкал посреди разговора, прикрывал глаза и растирал виски. Джулиан внимательно следил за бокалом возле его руки.

Когда лакей собирался долить вина, доктор остановил его.

— Не больше одного бокала, ваше величество.

— Мой собственный стол захвачен лекарями.

— Зато королевство получит вас утром с ясной головой.

Джулиан говорил уверенно и профессионально. Я сама могла бы дать такой совет. Именно это тревожило: опасный человек редко выглядит опасным там, где умеет быть полезным.

После десерта король попросил мужчин остаться, а мне предложил пройти с ним в соседнюю библиотеку. Рейнар нахмурился, но не возразил. Ричард заметил. Библиотека оказалась тёплой и тесной. Книги заполняли стены до потолка, возле камина стояли два потёртых кресла. Ричард не сел сразу. Он подошёл к портрету молодой женщины в белом платье.

Я узнала леди Элеонору.

— Рейнар рассказал о проклятии? — спросил король.

— Да.

— Наконец-то. Видел, как сын годами превращал поиск любви в военную кампанию, а затем обвинял женщин в том, что они не выдерживали осады. Пытался вмешаться. Только сделал хуже.

Ричард опустился в кресло и указал на второе.

— Вы боитесь, что я останусь из жалости? — спросила я.

— Боюсь, что мы все превратим вас в лекарство и забудем спросить, хотите ли вы такой жизни. Я уже однажды не сумел защитить человека, которого любил, от требований короны.

Он посмотрел