Ассистент Дьявола - Валентина Зайцева

— Свидетельство о регистрации и признании. Настоящим официально удостоверяется, что безымянная планета в пятой солнечной системе от нашей, с точными астрономическими координатами пятьдесят шесть целых пятьсот шестьдесят три тысячных северной широты и сто девяносто целых семьсот четыре тысячных восточной долготы, с сегодняшнего дня принадлежит Марии Константиновне Деминой.

Гробовая тишина, внезапно воцарившаяся в комнате после того, как он закончил читать, была настолько плотной и осязаемой, что мне показалось, будто я услышала, как у меня с треском отвисла челюсть.

Губки Маши мелко задрожали, и она потрясённо, едва слышно прошептала:

— Ты... ты купил мне настоящую планету? Целую планету во вселенной?

Бизнесмен коротко кивнул и неловко попытался смягчить свой обычно суровый хриплый голос, произнося:

— Каждой космической принцессе нужна своя собственная планета. Это обязательно.

Глаза дочки мгновенно наполнились непрошеными слезами, и она просто стояла и смотрела на него в абсолютном шоке, не в силах вымолвить ни слова.

Весь Громов разом замер, как изваяние. Его широкие мускулистые плечи мгновенно напряглись, грудь перестала двигаться, словно он забыл, как дышать. Тёмные глаза заметно расширились, с нескрываемой растерянностью наблюдая за стоящей рядом маленькой девочкой со слезами на глазах.

Его обычно уверенный глубокий голос стал неожиданно тихим и каким-то потерянным, когда он обеспокоенно пробурчал:

— Я пытался купить планету именно в нашей родной солнечной системе, поближе, но представители не разрешили. Сказали, что все уже заняты. Если тебе не нравится эта или если ты расстроилась, то...

Договорить он не успел. Маша внезапно прыгнула вперёд, чтобы обнять его изо всех своих детских сил. Она встала на диване на коленки, чтобы дотянуться повыше, и крепко обхватила его за широкую шею своими тонкими ручками.

Громов застыл, будто его громом поразило.

А затем медленно, очень осторожно ответил на объятия. Он неловко, словно боясь сломать хрупкую вещь, обхватил своими большими мускулистыми руками маленькое тёплое тельце дочки и пару раз неуверенно похлопал её по спинке, явно не зная, как себя вести в подобной ситуации.

У меня было такое странное чувство, будто мои ноги внезапно приклеились намертво к полу. Я застыла на месте столбом и не могла пошевелиться. Не знала точно, от шока ли это из-за подарка, или от тёмного пристального взгляда мужчины, который только что купил моей шестилетней дочери целую планету в далёкой галактике.

Через несколько долгих секунд Маша наконец отстранилась, буквально сияя от счастья, и указала трясущимся пальчиком на ламинированный листок в его руках:

— Планета розовая, а это мой самый любимый цвет на свете! — восторженно выдохнула дочка, прижимая к себе свидетельство о регистрации небесного тела.

— Я знаю, — спокойно заявил Михаил Сергеевич, бросив красноречивый взгляд на её полностью розовую пижаму с единорогами и звёздочками.

Маленькая ручка потянулась и забрала у него документ, и Маша радостно воскликнула:

— Мне надо срочно повесить это на стену в моей комнате! Прямо над кроватью!

Дочка быстро побежала в свою комнату, и было слышно, как она смеётся и что-то напевает про космических принцесс.

Мы остались вдвоём в маленькой гостиной моей квартиры. Тишина повисла густая, почти осязаемая.

Я провела одной ногой по мягкому ковру, нервно прочерчивая невидимые узоры. Смотрела при этом упорно в пол, потому что вдруг со всей отчётливостью осознала, во что я одета.

Мои пижамные шорты и майка были в тон моим волосам — пшеничным, с лёгким рыжеватым отливом. Короткие шорты не оставляли много для воображения, открывая практически всю длину ног.

По открытой коже побежали предательские мурашки, словно холодная волна прокатилась от щиколоток до самых бёдер.

Взгляд Громова был неотрывным и пронзительным. Он откинулся на спинку дивана, расставил ноги, расслабился в позе уверенного наблюдателя, которому никуда не нужно спешить.

Я чувствовала, как всё тело становится тяжёлым, словно налитым свинцом. Дыхание сбилось, участилось, грудь быстро поднималась и опускалась в предательском ритме.

Воздух между нами сгустился и стал непробиваемым, плотным, как кисель. Нависла невиданная доселе напряжённость, от которой было трудно дышать полной грудью. Я чувствовала себя примерно, как кот Шрёдингера — не знала, жива я, мертва или где-то посередине, в подвешенном состоянии.

Тёмно-синий цвет заволок зрение целиком. Всё, что я видела в этот момент, — это лазурный оттенок его глаз, пока он медленно начинал двигаться в мою сторону.

Мой начальник поднялся в свой полный внушительный рост. Ему потребовался всего один крупный шаг, чтобы оказаться прямо передо мной, буквально нависая сверху.

Он возвышался над моим телом и бросал длинную тень на мою кожу, пока я стояла недвижимо, словно каменная статуя, и смотрела на него снизу вверх, задрав подбородок.

Мои чувства обострились до предела. Слух уловил учащённый стук собственного сердца, отдающийся в висках. Нервные сигналы взбесились, ладони предательски вспотели. Зрение стало настолько острым, что я могла сосчитать точное соотношение чёрных и тёмно-карих ресниц у стоящего передо мной мужчины.

Михаил Сергеевич Громов был самым пугающим и одновременно притягательным человеком, которого я когда-либо встречала. За эти долгие годы совместной работы он был холодным, резким и бесчувственным, но никогда я не боялась его так сильно, как в этот самый момент.

— Вы купили моей дочери планету, — выговорила я, и голос прозвучал гораздо тише, чем я того хотела. Почти шёпотом.

Его внимание оставалось прикованным ко мне, но он ничего не сказал в ответ. Молчал, просто смотрел своим тяжёлым взглядом.

Мне срочно нужно было прервать наш сцепленный взгляд, прежде чем лицо окончательно вспыхнет огнём от смущения.

Я уставилась прямо вперёд, на его широкую грудь, и спросила, стараясь сохранить ровный тон:

— Сколько это стоило?

— Разве это важно сейчас? — хрипло прохрипел он, и хрипота в его низком голосе отозвалась глубоким эхом в широкой груди.

Меня поразил даже не сам подарок, не его дороговизна или необычность. А то, что этот вечно занятый человек нашёл время, чтобы действительно услышать мою маленькую дочь и узнать, что именно она любит больше всего на свете.

У Машеньки была эта нелепая, детская идея стать настоящей космической принцессой, а он каким-то образом сумел невозможное сделать хотя бы отчасти возможным.

Я взяла себя в руки и, с трудом отбросив гордость, снова подняла подбородок повыше и встретилась с ним взглядом напрямую.

— Это было очень трогательно с Вашей стороны, — тихо призналась я, чувствуя, как горло предательски сжимается.

Он услышал каждое слово. Не мог не услышать. Он стоял так близко, что моя грудь при каждом вдохе едва заметно