Всё начинается с нуля - Ания Сказ

подождать. Оракулы почти ровесники этого мира. Им можно простить некоторую медлительность. — Дипломатично вступился за древних существ аман полуострова. Об оракулах известно было не много. Дескать это какие-то старейшие обитатели полуострова, которые живут в ледниках Симкхое и по большей степени спят, наблюдая сны о смене эпох и судьбах мира. Лишь иногда, примерно раз в сотню-другую лет оракулы просыпались, чтобы донести до сильных мира сего своё очередное пророчество. Вещалось всё в форме строжайшей секретности, и никто кроме наделённых властью к оракулам не допускался. Что ж мне повезло, я смогу постичь их тщательно охраняемую тайну.

Из противоположной стены пещеры, где топорщился широкий намёрзший выступ, густо посыпались снег и ледяная крошка. Стены затрещали, как речной лёд по весне. Я ожидал что сейчас откроется потайная дверь, и выпустит на обозрение какого-нибудь замшелого эльфа, почище лесных друидов. С обмороженным носом и сосульками вместо волос.

Но дверь не открылась. На покрытой льдом поверхности проступили очертания двух гигантских ящеров, вживлённых в стену, как мухи в смолу. Цветом, они полностью сливались с обстановкой. Я понял, что снежный дождь и треск — результат пробуждения громадных существ. Их перепончатые крылья распластались по стене гигантскими листьями, в то время как тела срослись во едино, огибая собой круг. Длинный хвост с острыми пиками змеился рядом.

У меня мелькнула мысль, что вечная мерзлота, поглотившая древних животных, застала их во время брачного танца.

— Или это было одно животное? — Рассмотреть подробнее издалека, как бы я ни силился, не получалось.

Треск и снегопад, прекратились так же резко как начались. На белом полотне вспыхнули две пары ярко-оранжевых глаз, с красноватыми прожилками. Нижний дракон, с неприятным скрежетом приподнял клыкастую морду и выпустил из ноздрей фонтан мелких льдинок вперемешку со снегом. Это было похоже на тяжкий вздох смертельно усталого существа.

Все присутствующие замерли в молчании. Король Роган даже рот открыл от изумления и теперь туда периодически попадали ледяные крошки и снежинки. Но монарх был слишком впечатлён волшебством, творившимся на его глазах, и не замечал дискомфортных ощущений.

Драконья морда приоткрыла зубастую пасть и пещеру наполнил шелестящий хриплый голос:

«В час, когда мир накроет тень сомнения и окончательно затихнет голос разума, под сенью кровавой звезды явится истый сын Нолгора.

И земли примут его, ибо одной они крови.»

Звук продолжал идти, хотя пасть дракона не шевелилась. Высказавшись, он выпустил ещё фонтанчик снежной крошки из ноздрей и замер. Настал черёд выступить второму ящеру.

Как и его сосед, он похрустел намёрзшим льдом, приподнялся и томно вздохнув объявил более высоким тембром:

«Возьмёт он в жены человеческую дочь, рождённую в полночный час в чертогах замка Златавира.

«Лишь только так низвергнутся законы древних войн, лишь им одним доступно помирить врагов, собравши все народы воедино.»

На этих торжественных строчках к первому усталому голосу присоединился второй:

«Сын гор и Дочь блистающего града, — сердца их проведение соединило.

Рука к руке зажгут они для нас зарницу новой эры.»

Эхо отзвучавшего дуэта ещё витало в воздухе, а драконы уже пристроили массивные морды на прежнее место. Янтарные глаза потухли, вновь превратив ящеров в неотделимую часть пещерной стены.

Далар Шелд'Арин, пристально следивший за происходящим через отражение, стоял как громом пораженный. Он медленно повернулся к жрецу: — Ты всё слышал, Далсинар?

— Каждое слово, повелитель. — Почтительно поклонился жрец.

— Понял ли ты то же самое, что и я?

— Разумеется. Теперь на вас лежит огромная ответственность.

Далар Шелд'Арин принялся важно расхаживать перед зеркалом. Как генерал на параде. — Теперь талорнинги не смогут смотреть на нас с таким превосходством! — Горячо воскликнул он.

— Всё верно повелитель, — поддержал жрец, — провидение теперь на вашей стороне. Если только вы женитесь на этой человеческой принцессе.

Энтузиазм Далара как-то разом сдулся.

— Ах да... человеческая девушка…

Вероятно, такая перспектива вызвала у него замешательство.

Он снова подошёл к зеркалу и уткнувшись в него лбом зашептал. Зеркало засветилось жутким черным светом, открыв нашему взору хорошенькую румяную девочку лет четырёх.

Не боясь испачкать светлое платье, она ловко орудовала совочком в королевской оранжерее. Маленькая Шарин с усердием рылась под колючим розовым кустом. Наконец победно вскрикнув, она вытянула из земли розовую ленту червяка и растянув на всю длину залилась радостным смехом.

Нолгорец явно не ожидал такого поворота и затих, зажав пальцами переносицу.

По-моему, у него мелко дергался глаз.

И я не мог его осуждать. Я и сам гнал от себя мысли о том, что, когда я отправился в свой первый учебный военный поход, да и познал другие прелести взрослой жизни, Шарин, сидя по уши в земле, радовалась найденным под кустом червякам.

Без лишних комментариев Далар снова набросил белую ткань на зеркало, предпочитая не видеть дальнейшего развития событий.

Блуждая по чертогам его памяти я видел, что на протяжении последующих пятнадцати лет, он периодически поднимался в башню с зеркалом, расхаживал по комнате, но так и не решился посмотреть на суженную ещё раз. Должно быть разница в возрасте всё ещё шокировала повелителя Нолгора. Однако на словах он спокойно рассуждал о своём долге, принимая Шарин как часть судьбы, от которой не уйти. И будущий брак с ней как жертву необходимую для блага его собственного народа.

Всё оставалось неизменным пока в день его трехсот третьего дня рождения, вездесущий Далсинар не напомнил ему о том, что его нареченная вошла в лета и уже даже успела оскандалиться, отказав светлейшему аманиэлю Иллу-Валиона. Спесивых девиц Далар, судя по реакции, не любил. Мороки много. Но любопытство как известно никого не щадит.

Прежде чем смелой рукой подписать обращение к королю Рогану, с просьбой руки его единственной дочери, Далар Шелд'арин решил посмотреть, в кого превратилась смешная пухлощекая девчонка через пятнадцать лет. Может быть, она так изрослась и подурнела, что женихи сами бегут от нее сверкая пятками. А при дворе всем рассказывают байки о гордом нраве Шарин. Но у Далара в любом случае не было выбора. За него решила провиденция.

Так, вальяжной походкой, покачивая между пальцев хрустальную рюмку янтарного нолгорского рома, в который раз он поднялся в башню с зеркалом. Лёгким движением откинул покрывало. Выдохнул, размял разом одеревеневшие плечи. Не выпуская бокала, одной рукой взялся за раму. Произнёс заклятие. Зеркало отозвалось мгновенно. Вспыхнув бархатным чёрным светом. На плоской поверхности появилась картинка.

Далар Шелд'арин решивший залпом прикончить остатки рома застыл, так и не донеся хрустальную посудину до рта.

В зеркале отражалась Шарин, такой какой я её помнил. Сидя за массивным столом в мастерской, она что-то увлеченно собирала,