Дикие куры и счастье на земле - Корнелия Функе

находишь? – Фрида взяла Шпроту под ручку и потянула обратно к ограде, где по-прежнему стояла Кольфинна, возможно в ожидании следующего кусочка хлеба. – Как ее зовут, интересно? – Фрида погладила лошадку по густой гриве.

– Кольфинна, – сказала Шпрота.

– Откуда ты знаешь? – Фрида с удивлением на нее посмотрела. – Или сама только что придумала?

Шпрота покачала головой:

– Бред, такое имечко нарочно не придумаешь. Я подслушала его.

Кольфинна развернулась и побежала обратно на выгон. Шпрота обнаружила в темноте еще восемь лошадей.

– Подслушала, значит, ну ясно. – Фрида скрестила руки на груди, прислонилась к решетке и закрыла глаза. – М-м, какой потрясающий воздух, чувствуешь?

Шпрота кивнула – и по-прежнему ждала, когда уляжется буря у нее внутри.

– Пойдем, пора к нашим возвращаться, – сказала Фрида.

И они пошли – получив на кухне от поварихи большой чайник с чаем. Повариху звали Хедвиг – она была столь же толста, как и высока. Хедвиг дала им целую тарелку печенья – в качестве приветствия, по ее словам.

Все было просто волшебно. Гораздо прекраснее, чем Шпрота могла себе представить. Если бы только не эта сумятица в душе… Одно она знала довольно точно. Что возникла она не в связи с матерью.

6

Шпроте очень хорошо спалось в новой постели, где Фрида была слева, а Вильма справа. Когда Шпрота открыла глаза, занимался рассвет, но Фрида уже проснулась. Она сидела на постели и учила роль. Шпрота видела, как шевелятся ее губы.

– Прочь, слезы глупые! Вернитесь снова в источник свой, – услышала Шпрота ее шепот. – Дань скорби – капли ваши. Вы ж их, ошибкой, радости несете…

– Тебе никогда не удастся все это запомнить! – сказала Шпрота. Фрида вздрогнула, будто вдруг перенеслась сюда из какой-то другой реальности.

– Удастся! – тихо ответила она. – Выучу наизусть каждое слово, потом встану на сцене, все будут смотреть только на меня, и – бац! Все слова вдруг исчезнут у меня из памяти? – Она со стоном повалилась на подушку и закрыла лицо раскрытой книгой. – А Нора так комично выглядит в узких штанах, – услышала Шпрота из-под книги. – Тут уж не до романтических отношений.

Романтические отношения. Шпрота сглотнула и вспомнила вчерашний вечер. Да ладно, просто была немного не в себе из-за мамы и ее Зануды. Дело наверняка в этом.

Фрида убрала книгу с лица и села.

– А не пробраться ли нам на кухню и не заварить ли чаю?

Шпрота глянула на будильник Труды – было еще только семь утра.

– Почему нет? – сказала она и зевнула. – Я надеюсь, у Вильмы в сумке еще и печенье есть.

Бесшумно, стараясь никого не разбудить, они оделись и в одних носках побежали вниз по лестнице. В доме стояла полная тишина – только из одной комнаты доносились смешки и шум, будто кто-то кидал подушку в дверь. А когда они вошли в холл, Шпроте на мгновение показалось, что кто-то смотрит на них сверху из-за перил. Она обернулась, но никого не обнаружила.

Путь на кухню пролегал через столовую. Сквозь готические ромбики окон на синие скатерти падал утренний свет. Столы были уже накрыты для завтрака. На одном из них стояла соломенная курица.

– Это точно наш стол, – сказала Фрида. – Похоже, твоя мама рассказала про нас Моне массу всего интересного.

Она открыла дверь в кухню и замерла как вкопанная, причем она остановилась так внезапно, что Шпрота едва не налетела на нее. Перед холодильником стоял Майк, в футболке и полосатых кальсонах.

– Доброе утро, – сказал он, проводя рукой по взъерошенным после сна волосам. – Вы природные жаворонки или эти мелкие негодники вас разбудили?

– Мы… – Фрида смущенно посмотрела на Шпроту. – Мы тут чай хотели заварить.

– Чай? В такую рань? Это и пригнало вас сюда сверху?.. – Майк помотал головой. – Что ж, тогда ни в чем себе не отказывайте. – Он взял кружку, над которой поднимался пар, и йогурт, только что извлеченный из холодильника, и пошел к двери. Фрида и Шпрота поспешно отступили в сторону. – Ну, тогда пока, до новых встреч, – сказал он и, как акробат, понес свою дымящуюся кружку между рядами столов.

Шпрота смотрела ему вслед. Пока не заметила, что Фрида делает то же самое.

– Яблочный или шиповниковый? – спросила Фрида, заметив взгляд Шпроты. Словно застигнутая врасплох, она повернулась к двери спиной. – Там только эти два чая. Хедвиг нам еще вчера вечером объяснила.

– Яблочный, – пробормотала Шпрота. Вот снова сердце так же заколотилось. Как бы это прекратить? Может, вдохнуть поглубже? Шпрота шумно задышала.

Фрида поставила чайник на плиту, принесла из шкафчика над мойкой две кружки и опустила в них чайные пакетики.

– Жду с нетерпением, как у вас первый урок верховой езды пройдет, – сказала она. – Мне кажется, Труда до сих пор боится, что ей на лошадь не взобраться.

Она все говорила и говорила. А Фрида много болтала только по одной причине – если была смущена. А она была смущена. Шпрота это чувствовала.

– Думаю, все не так плохо, – сказала она и посмотрела в окно. Бесс и Мона были уже на выгоне. При дневном свете лошади выглядели еще красивее, чем вечером.

– Вот увидишь, ездить верхом – это потрясающе. Тебе точно понравится, – сказала Фрида. Она тоже смотрела Майку вслед…

– Не исключено, – сказала Шпрота. И мысли ее опять улетели.

Они взяли кружки и отправились обратно в свою комнату. По дороге болтали обо всем подряд, только не о бьющемся сердце и не о ватных коленках. Даже лучшие подруги кое о чем не говорят. Из комнат на втором этаже уже доносился неслабый шум, а когда они стали подниматься на третий этаж, по всему коридору зазвенел громкий голос Вильмы:

– Малышня позорная! Безмозглые маленькие мартышки! Всем головы сверну!

– Что происходит? – Труда и Мелани натягивали рейтузы, когда Шпрота и Фрида вошли в комнату. Вильмы там не было.

– Что эта малышня натворила? – спросила Фрида, усаживаясь с кружкой на кровать.

– Они намазали черный обувной крем на стульчак унитаза! – Труда со смехом старалась запихнуть футболку в рейтузы. – Повезло еще, что я не первая пошла в туалет. Прикол, в этих штанах я похожа на колбасу в биоупаковке.

– Она уже пять минут стоит под душем и пытается всю эту гадость с себя смыть, – сказала Мелани, расчесывая щеткой локоны. – Твои рейтузы смотрятся намного круче моих. Мне их двоюродная сестра дала поносить, а у нее зад как у моржа. – Она с любопытством повернулась к Шпроте и Фриде: – Так, вы брата Бесс уже видели? Как он из себя?

Ни