Дикие куры и счастье на земле - Корнелия Функе

– Одной рукой! – завопила Мелани. – Ты только посмотри, Труда. Нам придется все это повторить следом за Верховной Курицей.

Шпрота показала ей язык, проскакивая мимо. У Труды глаза были величиной почти со стекла ее очков.

Сделав еще несколько неторопливых кругов, Шпрота отважилась сменить руку, а потом на несколько коротких, восхитительных мгновений отпустила обе руки и проехалась, ни за что не держась.

– Очень хорошо! – сказала Мона, помогая ей слезть. – Как ощущения?

– Потрясающе, очень-очень круто! – проговорила Шпрота и погладила Фафнира по серовато-белой морде. Больше всего на свете она хотела бы сейчас снова взобраться к нему на спину, но у ворот уже ждала Мелани.

– Скажи, было очень страшно? – встревоженно спросила Труда, когда Мелани с совершенно бледным лицом проскакала свой первый круг. Шпрота отрицательно помотала головой и мечтательно посмотрела Фафниру вслед.

– Нет, – проговорила она. – В какой-то момент по– явилось ощущение, будто я всегда этим занималась…

– Чем? – переспросила Труда.

– Ну, ездой на лошади! – Шпрота следила за тем, как Мелани осторожно отпустила левую руку и гордо заулыбалась подругам, прежде чем снова ухватиться за корду обеими руками.

– Я точно опозорюсь, – мрачно заявила Труда. – А ведь я так хочу научиться.

– Фигня, – только и ответила Шпрота, а Труда действительно не опозорилась. Когда Фафнир делал первые шаги, она еще корчила озабоченное лицо, но скоро у нее на лице заиграла легкая улыбка, и под конец она даже отпустила руку, чтобы поправить очки. Потом она скакала так же свободно, как подруги, и при этом настолько блаженно улыбалась, что Мелани, хихикая, ткнула Шпроту в бок.

После работы на корде Мона повела девочек седлать Снеглу и Фрейю.

– Фафнир заслужил передышку, – сказала она и показала Курам, как надо класть седло на спину лошади, чтобы ей было не больно, как закладывать в рот удила и как несколько раз подтягивать подпругу, чтобы седло надежно легло на место.

– Жесть, миллион лет пройдет, пока ты наконец выедешь кататься верхом, – вздохнула Мелани, устанавливая стремя на нужную длину.

– Верно, – ответила Мона. – И когда у вас будет больше сноровки, все равно ничего не изменится.

– Всегда воспринимайте чистку и седлание с той же серьезностью, как и выездку, – говорила она, пока девочки выводили лошадей на манеж. – Ваша лошадь чувствует, если вы на нервах или в запарке, тогда во время прогулки верхом она порадует вас меньше.

– Поспокойнее, пожалуйста! – предостерегла Мона Шпроту, когда та со страстным размахом прыгнула Снегле на спину. – Неопытная лошадь от ис– пуга понесет сразу, если ты так резко плюхнешься в седло.

Расстроенная Шпрота погладила Снеглу по шее.

– Прошу прощения, – проговорила она в надежде, что кобыла приняла ее извинения.

Втайне Шпрота уже мечтала о том, чтобы Мона отпустила ее скакать одну, но Мона объяснила, что самостоятельно они смогут ездить на лошади не раньше третьего занятия. Так что она повела по манежу Снеглу, а следом шла Мелани с восседающей на Фрейе блаженно улыбающейся Трудой.

В седле чувствуешь себя совершенно иначе, чем просто на спине у лошади. Шпрота не могла решить, что ей нравится больше.

– К поводьям лучше не прикасаться! – говорила Мона. – Поводья вызывают слишком большой соблазн держаться за них постоянно, и тогда лошадь вас невзлюбит. Вспомните, что я вам говорила про мягкие, нежные морды.

«Я ни за что не слезу, – подумала вдруг Шпрота. – Я просто буду скакать и скакать вперед». Но в какой-то момент настала и ее очередь вести лошадь по манежу. В тот момент, когда она взяла за поводья Фрейю, из конюшни вышел Майк. Увидев девчонок, он направился к манежу и встал, прислонившись к ограде.

Шпрота попыталась не обращать на него внимания. Бесполезно. Она то и дело искала его глазами. Похоже, Фрейя заметила, что мысли Шпроты витают далеко, и стала скакать все быстрее, пока на помощь не пришла Мона.

– Майк, ты мешаешь. Нам зрители не нужны! – прокричала Мона сыну. – Ты Брунке лекарство дал?

– Естественно! – ответил Майк. – Но, мне кажется, ветеринара надо все-таки вызвать. Она по– прежнему сильно кашляет.

Шпрота заметила, что Мелани разглядывает Майка, но, к счастью, она вела себя не так откровенно, как прежде, при появлении персон мужского пола. Она даже кудрями не встряхнула. Труда просто стояла, держала Снеглу за поводья, смущенно поглядывала на Майка и всякий раз теребила лошадку за гриву, когда Майк устремлял взгляд в их сторону.

– А что, если врача вызовешь ты? – крикнула Мона Майку. – Просто мы еще не закончили.

– Не вопрос! – ответил Майк, оторвался от ограды и зашагал обратно к конюшне. Шпрота поймала себя на том, что снова смотрит ему вслед, когда Фрейя толкнула ее мордой в плечо.

Мона велела им всем проехать еще один круг. Она объяснила, как нужно осесть в седле, чтобы остановить лошадь, и как опять побудить ее к движению. Снова и снова она заставляла их освобождать руки, вертеться и поворачиваться в седле, вставать в стременах и снова садиться. Когда Мона наконец провозгласила: «Хватит на сегодня!», все трое Кур были счастливы, но устали. Тело у них ныло от непривычной нагрузки; на одеревеневших ногах, словно аисты, они повели Снеглу и Фрейю обратно, туда, где терпеливо ждал их Фафнир, привязанный к столбу.

Шпроте трудно было расстаться со Снеглой после того, как она привела ее в порядок. Уже совсем далеко, на выгоне, она отвязала веревку от недоуздка. Несколько драгоценных мгновений кобыла стояла рядом, смотрела на нее и с любопытством пощипывала за куртку. Но Шпрота не достала из кармана ни кусочка сухого хлеба, ни яблока, тогда Снегла развернулась и потрусила к остальным лошадям, которые по-прежнему паслись под деревьями. Шпрота стояла там, в короткой траве, еще мокрой от росы, и смотрела на них – как они друг с другом здоровались, чистили друг другу гриву и как Фафнир положил голову Фрейе на спину.

– Шпрота, эй, такое впечатление, что ты тоже сейчас начнешь пастись и есть травку вместе с ними! – крикнула Мелани, стоя у ворот на выгон. Шпрота, сделав над собой неимоверное усилие, оторвала взгляд от лошадей и по бесконечному лугу зашагала назад к остальным.

– Все держались мужественно, – сказала Мона, когда они вернули скребницы на место и промыли удила в ведре с водой. – Если после обеда вас судороги в мышцах не замучают, мы продолжим.

– Да ладно, все будет норм, – сказала Труда и с блаженной улыбкой протерла очки.

Когда Мона ушла в дом, все трое Кур так и остались сидеть верхом на ограде плечом к плечу, глядя на пастбище, и какое-то время молчали. Но