Опасная Химия - Ольга Дашкова

– Холодно?

– Нормально.

Конечно, нормально. Она никогда не скажет, что ей плохо.

– Можешь включить любую музыку, – говорю, кивая на магнитолу.

– Не нужно.

– Почему?

Аня поворачивается ко мне:

– А зачем?

Странный вопрос. Обычно все девчонки сразу хватаются за настройки, включают свою любимую попсу или что-то модное.

– Не знаю. Чтобы было не так тихо.

– Мне нравится тишина.

Нравится тишина. Кто так говорит в ее возрасте?

– Серьезно?

– Серьезно. У меня дома всегда шумно.

Смотрю на нее украдкой. Она говорит об этом так серьезно, как будто тишина – это роскошь.

Для нее, наверное, так и есть.

– А что ты еще любишь? – спрашиваю неожиданно для себя самого.

Аня удивленно поворачивается:

– В смысле?

– Ну, кроме тишины. Что тебе нравится в жизни?

Она задумывается. Долго молчит, глядя в окно на дождь.

– Библиотека, – наконец отвечает он. – Там тоже тихо. И много книг. Можно читать и представлять себя в другой жизни.

– Какой?

– Нормальной. Просто… нормальной.

Да, она загадка.

– А еще?

– Утро. Раннее утро, когда все еще спят. Я встаю в шесть, чтобы успеть в школу, и иду по пустым улицам. В это время весь мир принадлежит только мне.

Слушаю ее и понимаю, что влюбляюсь еще сильнее. В ее простые мечты, в ее способность находить красоту в том, на что другие не обращают внимания.

– И дождь, – добавляет она. – Обычно я люблю дождь. Он смывает всю грязь с улиц, делает воздух чистым.

– А сегодня не любишь?

– Сегодня он слишком сильный. И холодный.

Мы подъезжаем к ее дому. Дождь все еще льет как из ведра. Паркуюсь поближе к подъезду, но до двери все равно метров пятнадцать.

– Спасибо, – говорит Аня, потянувшись к дверной ручке.

– Подожди, – останавливаю ее. – Дождь не заканчивается.

– Ничего, добегу.

– Аня.

Она оборачивается. Мы сидим очень близко друг к другу, ее лицо всего в нескольких сантиметрах от моего. Вижу каждую веснушку на носу, пушистые ресницы.

Она такая красивая. И такая грустная.

Не знаю, что на меня нашло. Может, ее рассказ о тишине и одиночестве. Может, то, как она выглядит – мокрая, замерзшая, но все равно гордая. А может, просто то, что я уже неделю думаю только о ней.

Наклоняюсь и целую ее в губы.

Аня замирает. Полная, абсолютная неподвижность. Не отвечает на поцелуй, но и не отстраняется. Просто застывает, как статуя.

Губы мягкие и теплые, чуть солоноватые от дождя. На секунду мне кажется, что она отвечает на поцелуй, но потом она резко отталкивает меня.

– Что ты делаешь? – шепчет, прижимая руку к губам.

– Я…

– Никогда. Слышишь? Никогда больше так не делай.

В ее голосе нет злости. Скорее, это похоже на панику.

– Аня, я не хотел…

– Неважно, чего ты хотел. Просто больше никогда так не делай.

Она рывком открывает дверь, выскакивает под дождь. Бежит к подъезду, не оглядываясь. Скрывается в темном проеме двери.

А я сижу в машине и смотрю ей вслед.

Что я наделал?

Но в то же время я все еще чувствую вкус ее губ. И понимаю, что готов на все, лишь бы поцеловать ее еще раз.

Даже если она будет говорить «никогда» миллион раз.

Завожу машину и медленно еду домой. Дождь стучит по лобовому стеклу, дворники размеренно отсчитывают время. Но в салоне до сих пор витает запах ее волос – что-то простое, чистое.

Я совершил ошибку. Поторопился.

Но почему-то я не жалею об этом. Впервые в жизни я сделал что-то спонтанно, не просчитывая последствий. И знаете что? Это было прекрасно.

Даже если Аня больше никогда со мной не заговорит.

Хотя нет. Заговорит. Я в этом уверен. Потому что между нами что-то есть. Что-то настоящее. И рано или поздно она это признает.

Главное – не давить. Дать ей время.

Пора понять, что мы созданы друг для друга. Что, несмотря на разные миры, разное воспитание, разную жизнь, мы подходим друг другу, как два кусочка пазла.

И я буду ждать. Столько, сколько потребуется.

Потому что отличница Аня Иванова стоит любых ожиданий.

Даже если придется ждать целую вечность.

Глава 10 Аня

Новенький оказался настойчивым, упрямым и наглым.

Прошла еще одна неделя.

Неделя, за которую Никита Черный стал частью моей жизни, хотя я и пыталась это отрицать. Как бы я ни хотела оттолкнуть его, отвернуться, сделать вид, что между нами ничего нет, – он не уходил.

Каждое утро он ждал меня у школы. На каждой перемене появлялся рядом с моей партой. Каждый раз в обед садился за мой столик, несмотря на мои возражения и насмешки одноклассников. И каждый вечер предлагал подвезти меня до дома.

Но после того дождливого дня, когда он поцеловал меня в машине, все изменилось. Тот поцелуй был моим первым в жизни. Первым настоящим прикосновением губ к губам, от которого сердце забилось так сильно, что я боялась – оно выпрыгнет из груди.

И я этого хотела. Хотела, несмотря на все свои принципы.

После того случая Никита больше не пытался меня поцеловать. Он держался на расстоянии, но его взгляд… Его взгляд говорил то, что он не произносил вслух. И от этого взгляда у меня все переворачивалось внутри.

Нельзя. Нельзя терять голову. Нельзя влюбляться. Нельзя давать слабину.

Я не любительница сказок и прекрасно понимаю, что жизнь жестока. Богатые парни не женятся на бедных девушках. Они играют с ними, а потом уходят к девушкам из своего круга. Таким, как Мелисса.

А дома дела шли все хуже. Мать пила еще больше, почти каждый вечер приходила пьяная. А дядя Коля теперь приходил все чаще и задерживался все дольше. И его взгляды на меня становились все более навязчивыми.

Вчера он снова попытался зайти ко мне в комнату, когда я делала уроки. Сказал, что хочет «поговорить». Я заперлась на ключ и не открывала, пока он не ушел. Но страх остался.

Сколько еще это будет продолжаться? Точно до следующей осени, когда я смогу поступить и снять нам с Максимкой квартирую, брата я не брошу, он сломается без меня.

Брат совсем замкнулся в себе. Почти не разговаривает, на мои вопросы отвечает односложно. Вчера я увидела у него на руке синяк, но он сказал, что упал. Я не поверила.

В моей жизни нет ничего хорошего. Кроме Никиты.

Кроме того, он смотрит на меня так, как никто и никогда в моей жизни. Без жалости, без снисхождения. Просто видит меня. Настоящую.

Но этого недостаточно, чтобы изменить реальность.

Сейчас закончился