Опасная Химия - Ольга Дашкова

Аня ушла. Просто взяла рюкзак и ушла, даже не оглянувшись.

Завуч что-то говорит о недопустимом поведении, о том, что насилие никогда не решает проблем. Директор кивает и что-то строчит в своих бумагах. А я сижу и думаю только об одном – об выражении лица Ани, когда она сказала, что между нами все кончено.

Что-то произошло. Что-то, чего я не понимаю.

Дверь распахивается, и входит отец. Андрей Владимирович в идеально сидящем костюме с таким выражением лица, что им можно было бы резать стекло.

– Добрый день, – говорит он директору, а затем переводит взгляд на меня. – Никита, собирайся. Мы уезжаем.

– Андрей Владимирович, – начинает директор, – нам нужно обсудить…

– Обсудим потом. Сейчас я забираю сына.

В голосе отца звучит стальная нотка, не терпящая возражений. Директор замолкает, завуч пятится к стене.

– Пойдем, – бросает мне отец.

Встаю, беру рюкзак. Следую за ним по коридору, ловя на себе любопытные взгляды учеников и учителей. Все знают, что произошло. Все видели видео, все обсуждают скандал.

А где Аня? Почему ее нет в школе?

В машине отец молчит первые десять минут. Сижу рядом, смотрю в окно и жду взрыва. Он обязательно произойдет – вопрос только в том, когда и какой силы он будет.

– Месяц, – наконец тихо произносит он. – Я дал тебе месяц без скандалов.

– Они первые начали…

– Заткнись. Не хочу слышать твои оправдания.

Сжимаю кулаки, но молчу. Знаю – сейчас любое слово будет лишним.

– Думаешь, это все сюрпризы, которые я тебе приготовил? – продолжает отец. – Ошибаешься.

Что-то в его тоне заставляет меня насторожиться.

– О чем ты?

– О том, Никита, что вчера ты чуть не убил человека.

Дядю Колю?

– На тебя уже написали заявление в полицию. За покушение на убийство.

Мир вокруг начинает плыть. Покушение на убийство? Серьезно?

– Пап, я могу объяснить…

– Будешь объяснять следователю. А пока скажу тебе одну вещь: этот человек был в реанимации, но он успел дать показания полиции, а бдительные граждане запомнили твою машину и ее номер.

Черт. Я действительно переборщил.

– Но он… он хотел ее изнасиловать! Я видел, как он на нее набросился! Что я должен был делать?

Отец резко тормозит и поворачивается ко мне:

– Вызвать полицию! Как нормальные люди! А не превращаться в животное и чуть не убить человека голыми руками!

– Я защищал девушку!

– Ты не ее защищал! Ты разрушал нашу жизнь! – кричит он. – Мою репутацию, мой бизнес, мое имя! Думаешь, я смогу нормально работать, когда все будут знать, что мой сын – потенциальный убийца?

Вот оно. Опять его репутация превыше всего.

– Значит, дело только в твоей репутации?

– Нет, Никита. Дело в том, что ты окончательно спятил. И я больше не могу этого терпеть.

Отец заводит машину, и мы едем дальше. Я понимаю, к чему он клонит, и внутри у меня все холодеет.

– Это конец, – спокойно говорит отец. – Завтра ты едешь в военное училище. В Екатеринбург. Там из тебя сделают человека.

– Нет.

– Это не подлежит обсуждению.

– Я не поеду.

– Поедешь. Потому что альтернатива – тюрьма. А я не собираюсь тратить деньги на адвокатов для потенциального убийцы.

Военное училище. Муштра, дисциплина.

– Пап, дай мне еще один шанс…

– Шансы закончились, Никита. Их было достаточно.

Подъезжаем к дому. Отец паркуется, поворачивается ко мне:

– А пока ты под домашним арестом. До отъезда не выходишь из своей комнаты.

Протягивает руку:

– Ключи от машины.

– Что?

– Ключи. Давай.

Нехотя достаю ключи от «Камаро» и кладу ему на ладонь. Отец убирает их в карман.

– И телефон.

– Пап…

– Телефон, сказал.

Отдаю и телефон. Теперь я полностью изолирован от внешнего мира.

Дома отец провожает меня до комнаты, словно заключенного.

– Завтра утром приедут из училища. Будь готов.

– А если я откажусь ехать?

Отец долго смотрит на меня, и в его взгляде я вижу что-то пугающее.

– Тогда я лично отвезу тебя в полицию и сдам как особо опасного преступника. Выбирай.

Дверь захлопывается. Слышу, как в замке поворачивается ключ.

Заперт. Как животное.

Нужно увидеться с Аней. Нужно ей все объяснить. Сказать, что я не собирался ее подводить, что я хотел ее защитить.

Но как выбраться отсюда?

Подхожу к окну. Второй этаж, но под окном растет старый дуб. В детстве я часто по нему лазил. Может, получится и сейчас?

Жду, пока отец уедет на работу. Слышу звук отъезжающей машины, на всякий случай даю ему еще полчаса.

Открываю окно, осторожно перебираюсь на ветку дуба. Она скрипит под моим весом – с детства я стал тяжелее. Но выдерживает.

Спускаюсь вниз, перелезаю через забор. Вызываю такси через приложение на планшете, который отец не забрал.

Еду к Ане домой. По дороге думаю, что ей сказать. Как объяснить, что завтра меня не будет. Что я уезжаю, возможно, навсегда.

У нее дома пусто. Поднимаюсь на третий этаж, стучу в дверь. Никто не открывает. Через щель в двери доносится запах алкоголя и табака, но голосов не слышно.

Где она?

Вспоминаю про кафе. Конечно, она на работе. Еду в кафе «У Михалыча». Захожу внутрь, и сердце сжимается.

Аня стоит у дальнего столика и вытирает его тряпкой. Волосы собраны в хвост, на ней старая футболка и джинсы. Лицо красное, глаза опухли от слез.

Она плакала. Из-за меня.

– Аня.

Девушка оборачивается, видит меня. В глазах вспыхивает что-то – удивление, боль, злость.

– Что ты здесь делаешь?

– Мне нужно с тобой поговорить.

– Мне нет.

– Аня, пожалуйста. Мне завтра уезжать.

– Куда?

– В военное училище. Отец решил.

Она молчит, продолжает вытирать столик.

– Из-за видео? – наконец спрашивает.

– Не только. Еще и из-за… из-за того, что я сделал с тем мужиком.

– А что с ним?

– Он в больнице.

Аня замирает, тряпка выпадает из ее рук.

– Что?

– Меня могут посадить.

Она садится на стул и закрывает лицо руками.

– Господи, Никита. Что ты наделал?

– Защищал тебя.

– Никто тебя не просил меня защищать!

– А что я должен был делать? Смотреть, как он тебя принуждает?

– Вызвать полицию! Как нормальные люди!

Точно такие же слова говорил отец.

– Аня, я не мог. Когда я увидел, как он к тебе пристает…

– Ты мог бы! – она встает и поворачивается ко мне. – Но ты выбрал насилие. Как всегда.

– Я выбрал тебя.

– Нет. Ты выбрал то, что было проще для тебя. Ударить, а не думать.

Подхожу к ней ближе:

– Аня, между нами что-то есть. Ты чувствуешь это так же, как и я.

– Между нами ничего нет.

– Есть. Иначе ты