Опасная Химия - Ольга Дашкова

– Молодой человек, вам помочь?

– Мне нужен букет. Самый красивый из тех, что у вас есть.

– Для кого букет? Для мамы? Для подруги?

– Для… – я замялся. – Для девушки. Очень важной девушки.

Продавец улыбнулась:

– Понятно. Тогда розы. Нежные, розовые. Сколько штук?

– Много. Очень много.

– Тридцать одну?

– Больше. Сколько поместится в букет.

В итоге она собрала мне огромный букет из пятидесяти одной розовой розы. Выглядел он потрясающе – нежный, воздушный, как облако.

Как Аня.

Рядом с цветочным оказался магазин игрушек. Зашел туда и выбрал самого большого плюшевого медведя, какого смог найти. Коричневый, пушистый, с зеленым атласным бантом на шее.

Теперь все готово.

Но когда вернулся к машине с букетом и медведем, понял проблему. Я не знаю номер ее квартиры. Знаю только дом, подъезд видел, но квартиру…

Черт.

Но отступать было поздно. Я уже купил цветы, уже решил, что сделаю ей сюрприз. Нужно как-то узнать.

Припарковался возле дома и стал ждать. Может, кто-то из соседей выйдет, можно будет спросить.

Повезло. Минут через десять из подъезда вышла пожилая женщина с сумками. Подошел к ней:

– Извините, не могли бы вы помочь? Я ищу девушку по имени Аня. Аня. Живет в этом доме.

Женщина посмотрела на букет, на медведя, потом на меня. В глазах мелькнуло понимание.

– А, Иванова? Третий этаж, квартира двенадцать. Только вы осторожнее там, молодой человек. У них семья… сложная.

– Спасибо.

На третьем этаже нашел дверь с цифрой «12». Дверь выглядела ужасно – облупившаяся краска, вмятины, звонок вырван с корнем.

Хотел постучать, но вдруг услышал голоса из-за двери. Громкие, взволнованные голоса. Кто-то ругался.

Прислушался внимательнее. Аня разговаривает с мужчиной. Голос незнакомый, хриплый.

– Да перестань упрямиться, – говорил мужчина. – Чего ты боишься-то?

– Уходите, пожалуйста, – отвечала Аня, в голосе слышался страх. – Мамы нет дома, вам здесь не место.

– А я не к маме пришел, – неприятно засмеялся мужчина. – Я к тебе, красавица.

Что происходит?

– Не трогайте меня! – голос Ани стал выше и испуганнее.

– Да ладно тебе, ты уже не маленькая. Знаешь, сколько мне должна твоя мать? А ты можешь отработать долг.

– Отпустите!

Кровь застыла в жилах. Этот мужик… он что-то делает с Аней. Прижимает ее к себе. Принуждает.

Вот же черт!

Пинком открыл дверь, бросил букет на пол, в другую сторону медведя. Ворвался в квартиру, затем в комнату.

То, что я увидел, привело меня в ярость.

На Аню навалился здоровенный мужик лет пятидесяти с красным лицом алкоголика. Он прижал ее к стене, одной рукой держал за плечо, а другой пытался расстегнуть блузку. Аня вырывалась, отталкивала его, но он был намного сильнее.

– Эй, ублюдок!

Мужик обернулся и не сразу понял, что происходит. А я уже набросился на него.

Оттащил его от Ани, схватил за грудки и со всей силы ударил в челюсть. Он пошатнулся, но не упал. Мужик попытался дать сдачи, но я был быстрее. Еще удар, еще.

– Никита, не надо! – кричала Аня где-то рядом.

Но я ее не слышал. Вся злость, накопившаяся за последние недели, вся ярость, направленная на отца, на школу, на несправедливость мира, – все это выплеснулось на этого мерзавца.

Я повалил его на пол и начал бить. По лицу, по ребрам, по голове. Мужик пытался прикрыться руками, что-то говорил, но я не останавливался.

Как он посмел к ней прикоснуться? Как он посмел ее напугать?

Я бил снова и снова, пока костяшки пальцев не стало ломить от боли. Мужик уже не сопротивлялся, только хрипел и булькал.

– Никита! Остановись! – Аня тянула меня за плечо, пытаясь оттащить.

Но я не мог остановиться. Весь мир сузился до этого ублюдка подо мной, до его лица, которое я методично превращал в кровавое месиво.

Убью. Убью его за то, что он сделал.

– Никита, пожалуйста!

Не слышу. Продолжаю бить. Удар за ударом. Мужик уже не шевелится, но мне все равно.

И вдруг мне на голову обрушивается ледяная вода. От шока я останавливаюсь и оглядываюсь.

Аня стоит надо мной с пустой кастрюлей в руках. Лицо бледное, глаза огромные от ужаса.

– Хватит, – шепчет она. – Ты его убьешь.

Смотрю на мужика сверху вниз. Его лицо действительно превратилось в месиво – кровь, опухшие ткани, что-то, что раньше было носом. Дышит с трудом, хрипло.

Боже, что я наделал?

Руки дрожат, костяшки пальцев горят от боли. Медленно встаю и отхожу от него.

– Он жив? – хрипло спрашиваю.

Аня наклоняется к мужчине и проверяет его пульс.

– Жив. Но ему нужен врач.

Врач. Полиция. Вопросы.

– Аня, я…

– Не сейчас, – перебивает она. – Помоги мне вытащить его отсюда. Пока мать не вернулась.

Берем мужика под руки и тащим к двери. Он очнулся, бормочет что-то невнятное, но идти может. У подъезда сажаем его на скамейку.

– Если еще раз сюда придешь, – говорю я ему, – убью. Понял?

Он кивает, держась за разбитое лицо.

Возвращаемся в квартиру. В прихожей валяются растоптанные розы и мишка. Аня поднимает одну из роз и вертит ее в руках.

– Это мне? – тихо спрашивает он.

– Да. Хотел сделать сюрприз.

Она долго и серьезно смотрит на меня.

– Никита, ты мог его убить.

– Знаю.

– Это ненормально. Так сильно злиться.

– Он к тебе приставал. Хотел…

– Знаю, что хотел. Но ты не можешь превращать в кровавое месиво каждого, кто мне угрожает.

Могу. И буду.

– А кто тогда тебя защитит?

Аня садится на пол среди растоптанных роз и обхватывает колени руками.

– Я сама себя защищу. Как всегда.

Сажусь рядом с ней и беру за руку.

– Теперь не всегда. Теперь есть я.

Она поворачивается ко мне, в ее глазах стоят слезы.

– Никита, ты не понимаешь. После сегодняшнего дня все изменилось. Ты не можешь просто прийти в мою жизнь и начать решать мои проблемы с помощью кулаков.

– Могу.

– Не можешь. Потому что у меня слишком много проблем. И ты не сможешь всех их решить.

Притягиваю ее к себе, она не сопротивляется.

– Попробую, – шепчу в губы.

Глава 12 Аня

Утром я просыпаюсь с мыслями о Никите. О том, как он ворвался в нашу квартиру и избил дядю Колю. О том, как потом он сидел рядом со мной среди растоптанных роз и говорил, что будет меня защищать.

Вчера что-то изменилось. Окончательно и бесповоротно.

Иду в школу в предвкушении встречи. Хочу увидеть его глаза, понять, что он думает о произошедшем. Хочу наконец поговорить с ним открыто, без недосказанности и